Под скрип пера. О мюзикле «Онегин»

Опубликовано: 6 июня 2016 г.
Рубрики:

6 июня 2016 года - 217 лет со дня рождения А.С. Пушкина

 «Мюзикл» - по-русски звучит несколько легковесно. На деле же представляет собой гармоничный синтез серьезных жанров, оперы и драматического спектакля. Это подтвердил «Онегин» - мюзикл, идущий на сцене Санкт-Петербургского мюзик-холла, соединивший в себе гениальные стихи Пушкина и вечную музыку Чайковского, великолепную игру актеров, интересную сценографию, новшества в области видеоарта. Создан по роману А.С.Пушкина «Евгений Онегин» продюсерской компанией «Makers Lab». Постановщики: Софья Сираканян, Ирина Афанасьева. Композиторы: Петр Ильич Чайковский, Антон Танонов, Глеб Матвейчук. "Онегин" как синтез оперы и драматического театра потребовал в ряде сцен музыкальных связок (авторы ее А. Танонов и Г. Матвейчук). Спектакль не является точной копией оперы и романа, дополнен сценами народных обрядов и сценами, помогающими лучше понять героев".

Прежде чем следовать дальше, хочу сказать несколько слов о всплеске интереса к театру в Петербурге. Причина этого довольно проста: не самая радужная действительность с такими составляющими, как извлеченные из нафталина страшилки об «угрозе с Запада», кризис экономики, тенденция к «закрытости» страны, - все это увеличивает тягу к иной реальности - той, что сотворена на сцене. На память приходит «Театр» Марины Цветаевой, сборник изысканных, красивых пьес о любви, о сильных чувствах, написанных в 1918-19 годах прошлого века, в период военного коммунизма, голода, предательства, гибели и потери близких. Действие в этих произведениях происходит в галантную эпоху рококо, которая есть олицетворение самой романтики. Цветаева создала свои миры, иные, чем окружающие ее реалии. Пьесы ее искрятся как пузырьки шампанского.

 Вернемся к мюзиклу. Наибольший след в душе оставляют постановки по произведениям с «характером», с богатой историей, по тем, что прожили жизнь. «Онегин» - о Любви, о том, как легко порвать волшебную соединяющую двоих нить, о том, что поздно понимаешь, насколько важно сохранить ее. Авторы смогли воссоздать контекст эпохи. Это сценическое выражение бессмертного романа никак не вяжется с понятием «удешевление». Великая русская культура – это не только наследие, это еще и источник вдохновения для наших современников. 

Продюсерская компания «Makers Lab» анонсирует спектакль как отказ от привычного взгляда на роман А.С.Пушкина. Я бы назвала прочтение – более глубоким, чем обычно принято. Создатели мюзикла рискнули извлечь из самых глубин сущность героев, визуализировать демонов, которые сокрыты внутри каждого из нас. Демоны эти – не столько наше дурное, сколько то, что не соответствует принятым на данный момент в обществе нормам. Показали мир сказок, суеверий, обрядов, окружавших любого русского человека той эпохи вне зависимости от социального статуса. Гадание, хороводы и венки на Ивана Купала, народные игры, в которых участвуют и дворяне. Помните «Сказки» Пушкина? А «Лукоморье» с незабвенным дубом и котом? Кринолин и фрак только на первый взгляд не вяжутся с сарафаном и рубахой. Александр Сергеевич весьма иронично описал «народные» пристрастия таинственного и недоступного с виду молодого барина в «Барышне-крестьянке».

Оформители достойно решили непростую задачу. Декорации уникальные, этакий синтез классики и медиатехнологий, помогают создать иллюзию присутствия в роскошном зале – лепка, колонны, зеркала, затем перенестись в деревню, окунуться в иллюзорный мир сновидений Татьяны или в сказочный вечер накануне Ивана Купалы. При этом они не оттягивают внимание на себя, а служат обрамлением игры актеров, помогают проставить необходимые акценты.

Интерьеры и костюмы «Онегина» соответствуют эпохе, в которой происходит действие. Корсеты и кружевные манжеты, перчатки и цилиндры или венки, сарафаны, вышитые рубашки. Создатели мюзикла в этом подошли уважительно и трепетно к литературному источнику, в отличие от тех, кто в погоне за модой в мировом оперном искусстве переносит исторические события в современность.

Действие начинается с заводом музыкальной шкатулки состарившимся Евгением Онегиным (Ярослав Шварев), сидящим в инвалидном кресле. Шкатулка эта когда-то принадлежала Татьяне. Ожившие фигурки воскресили воспоминания. Мы видим на сцене движущийся круг с застывшими в различных позах светскими красавицами и франтами. Далее основная канва действия соответствует роману. Получение Онегиным наследства, прибытие в поместье, знакомство с Ленским и Лариными. Письмо Татьяны, объяснение Евгения с ней. Дуэль с Ленским, которая закончилась трагедией. Дуэль - этакий «центр равновесия»... Поздняя встреча с уже замужней Татьяной. Заканчивается спектакль движущимся кругом с действующими лицами, застывшими будто по взмаху волшебной палочки. «Дней круговерть – жизнь и смерть…».

Инструменты актера – лицо, тело, голос. Сложно играть, если чего-то нет. Эдвард Нортон создавал своего Болдуина IV (фильм «Царство Небесное» Ридли Скотта) без лица, у его героя гниющая плоть на месте лица закрыта маской.

Пластика, осанка, голос - незаурядному актеру удалось посредством урезанного инструментария изобразить сильную, яркую личность. У Ярослава Шварева была обратная задача. Он мог воспользоваться только лицом или поворотом головы, плеч дабы показать истинное отношение своего героя к событиям минувших лет.

По анонсу продюсеров, сердце мюзикла – его музыка. Музыка, бесспорно, важна. Но мы, зрители, идем, в первую очередь, на харизму актеров. В мае мне посчастливилось попасть на премьерное выступление в роли Онегина блистательного Ивана Ожогина (в роли Татьяны была Вера Свешникова). Накануне посмотрела спектакль с другим Онегиным - Кириллом Гордеевым (Татьяна – красавица Анастасия Макеева). Одни и те же тексты, одна и та же музыка, одно и то же действие. Но энергетика исполнителей создает разных героев и строит по-разному взаимоотношения с партнерами. Каким был Онегин? Каждый из актеров дает свой ответ на этот вопрос.

Онегин Гордеева – повеса, денди, в поле зрения которого попадают только самые стильные столичные красавицы. По прибытии в поместье встречается с Ленским (Антон Авдеев), романтиком. Подоплека их взаимоотношений – выяснить, кто же будет в дальнейшем лидировать. Женщины являются не только предметом ревности, но и предлогом для выяснения отношений. Двум крупным рыбам тесно в одном пруду. Обращение Ленского к Онегину «друг мой» - принятый в обществе оборот речи. В объяснение с Татьяной актер вкладывает следующий подтекст: «Вы меня, конечно привлекаете. Но не рассчитываете на серьезные отношения, меня это не устраивает и проблем мне не нужно». В основе последующих страстей Гордеевского Онегина по Татьяне кроится обида отвергнутого, нереализованное желание встречаться с замужней женщиной, которой он хочет обладать, не создавая себе дополнительных проблем.

Иван Ожогин не побоялся представить на суд публики своего – другого - Евгения Онегина. Мы, зрители, привыкли видеть актера в образе Воланда, вампира фон Кролока, жестокого Хайда, Призрака Оперы.

Тем неожиданнее был для нас его Евгений. Под светским лоском, маской столичного циника и повесы в его трактовке прячется романтик. В Ленском Онегин нашел друга. У них разные взгляды, тем интереснее спорить. Отказ во взаимности Татьяне – это своего рода проявление честности, неготовность погрязнуть в семейном быте. Взаимоотношения с Ольгой – поддразнивание Ленского, игра, подхваченная девушкой. «Онегин, друг мой» - в этой фразе Ленского обращение «друг» искренне.

Дуэль – так принято, иначе осудят, дань мнению Света. Может, и промахнулся бы Онегин Ожогина, но «безжалостные» строки романа диктуют свои законы. Ленскому выжить не полагается. Дальнейшие переживания Евгения из-за случившейся трагедии – горе о потерянном друге. Позднейшая встреча с уже замужней Татьяной – осознание обрыва волшебной связи между ними, любви, которую он не смог сразу распознать. В создании образа героя не последнюю роль играет и чарующий голос актера, творящий особую ауру. Многие зрители ходят на сам голос Ивана Ожогина.

Публике пришелся по душе Онегин, созданный актером. По окончании спектакля зрители завалили Ивана цветами, женщины от восторга чуть не разорвали на части. Ожогин – лучший. Онегин в исполнении Ожогина способен страстно любить, Онегин Гордеева – желать, выдавая или принимая это за любовь.

Татьяна Анастасии Макеевой прекрасна, изящна, романтична. При взгляде на нее на ум приходят слова «дыша духами и туманами». Ее видишь блистающей в высшем свете. Где она и оказывается во втором действии.

Более земная и понятная Татьяна Веры Свешниковой. Источник ее романтизма - не только в книгах, но и в народных сказках и обычаях. Что больше соответствует деревенскому воспитанию и окружению Татьяны.

 

По-разному решают актрисы сцену, в которой Татьяна приходи за книгой к Онегину. Героиня Макеевой, влюбленная книжная барышня, книгу роняет специально. Причина падения книги из рук Татьяны Свешниковой кроится в сильных переживаниях, в жажде и страхе коснуться Евгения.

Мне очень понравилась Ольга в исполнении Анастасии Азеевой-Шведовой. Ее героиня совсем не глупа и не «пустышка», она веселая, любит жизнь, а не живет в «книжном» мире, как Татьяна. Кокетство Ольги с Онегиным – игра очаровательной девушки и желание привлечь романтика Ленского к реальной жизни, любви, заставить ревновать. Увы, эффект был слишком велик.

Не знаю, что задумывали авторы мюзикла, вводя образ «демона Татьяны» (Сергей Худяков), по мне, он - прекрасный и пластичный, - борьба «книжного» существования и стремления ее тела к земному миру.

Удивительный образ нянюшки сестер создала Манана Гогитидзе. Кто знает, может, такой и была няня Александра Сергеевича. Верящая в сказки и обряды, когда-то пережившая большую любовь (рассказ о любимом Ванюшке), душевная, сопереживающая. Когда героиня Мананы поет песню про чертенка, а с двух сторон к ней прильнули Ольга и демоненок, возникает горячее желание оказаться рядом, почувствовать ее тепло, обнять. Эта роль актрисы в корне отличается от энергичной, жесткой и одновременно привлекательной Мамы Мортон (мюзикл «Чикаго», который шел на сцене Санкт-Петербургского театра музкомедии).

 В заключение хочу пожелать «Онегину» избегнуть участи «Мастера и Маргариты» и не стать жертвой «грязных» бизнес-ходов. А закончу эту статью словами Андрея Пастушенко: «Под скрип пера, мир, придуманный вчера, как душа, будет жить во все века».