Послесловие к американо-российскому обмену «шпионами»

Опубликовано: 16 июля 2010 г.
Рубрики:

9 июля в Вене между Россией и США состоялся обмен 10 арестованных в конце июня в США "русских шпионов" на четырех приговоренных в России за шпионаж в пользу западных спецслужб: Игоря Сутягина, Сергея Скрипаля, Александра Запорожского и Геннадия Василенко. Все четверо были предварительно помилованы указом президента России Дмитрия Медведева. 8 июля десять человек, арестованных в США, которым было предъявлены обвинения в отмывании денег и в том, что они были незарегистрированными агентами иностранного государства, предстали перед судом в Манхэттене.

Все десятеро частично признали свою вину, судья приговорила их к срокам, которые они уже отбыли в заключении, и распорядилась депортировать. Вот эти десять и их настоящие имена: Анна Чапман, Михаил Семенко, Майкл Зоттоли (Михаил Куцик), Патрисия Миллз (Наталия Переверзева), Вики Пелаес, Хуан Ласаро (Михаил Васенков), Ричард и Синтия Мерфи (Владимир и Лидия Гуриевы), Дональд Хитфилд (Андрей Безруков) и Трейси Фоули (Елена Вавилова). Еще один подозреваемый по делу о шпионаже, Кристофер Метсос, был задержан на Кипре. Вскоре его отпустили под залог, после чего он исчез.

Историк Игорь Сутягин в 2004 году был приговорен к 15 годам за шпионаж, хотя у него не было никакой формы допуска. Согласно данным следствия, в конце 90-х он якобы передал некие секретные сведения военной разведке США. Игорь Сутягин никогда не признавал себя виновным, и лишь накануне состоявшегося обмена в силу сложившихся обстоятельств подписал бумагу о признании своей вины. Бывший полковник ГРУ Сергей Скрипаль в 2006 году был осужден за шпионаж в пользу Великобритании и приговорен к 13 годам тюремного заключения. Бывший сотрудник Службы военной разведки России Александр Запорожский осужден за шпионаж в 2003 году к 18 годам заключения. Ветеран российской разведки, бывший заместитель начальника службы безопасности телекомпании "НТВ-Плюс" Геннадий Василенко фигурировал в деле о незаконном обороте оружия.

 

Главный результат обмена агентами в том, что удалось сохранить процесс перезагрузки американо-российских отношений", — считает профессор Военного колледжа ВМС США в Род-Айленде Николас Гвоздев.

— Я думаю, обе стороны надеются, что шпионская история закончилась с обменом 10 российских агентов в Америке на четверых западных в России. Продолжение может возникнуть, если будет раскрыто ещё одно звено тайных российских агентов в США. Вполне возможно, у ФБР есть на примете кое-кто ещё. Но совершенно очевидно, что правительства США и России хотят как можно скорее покончить с этой историей.

— О чём говорит весь скандал?

— Это показывает, что страны шпионят друг за другом. Так было, есть и будет, независимо от того, соперники эти государства, или братья, или то и другое: братья-соперники. Разведывательные службы на то и существуют, чтобы добывать максимум информации в других странах. Не следует смотреть на такого рода операции чуть ли не как на акт войны, и не надо искать подоплёку, что, мол, кто-то внутри вашингтонской администрации или внутри российского правительства хочет таким образом скомпрометировать президента Обаму или президента Медведева и этим помешать улучшению американо-российских отношений. Речь идёт о нормах международной политической игры. С другой стороны, когда идёт процесс улучшения отношений, естественно ожидать большего доверия между сторонами, более широкого обмена разведывательной информацией, что уменьшило бы необходимость засылки агентуры. Ещё один итог шпионской истории — чисто юридический. США теперь поставлены в такие условия, что вынуждены признать: российская юридическая система действовала, в общем, правильно по отношению к четверым россиянам, обвинённым в шпионаже, а затем помилованным ради обмена на 10 задержанных в США российских агентов. Арест в России четверых россиян, суд над ними и приговор оказались верными, поскольку, согласившись на обмен, США, вольно или невольно, признали, что эти четверо действительно так или иначе сотрудничали с американской разведслужбой, что они не являются политзаключёнными, что их осудили не в нарушение свободы слова, свободы научных исследований. Теперь, после того как они признали себя виновными в шпионаже, и в их числе, хоть и вынужденно, Игорь Сутягин, будет очень трудно Соединённым Штатам в будущем утверждать, что в России, так сказать, "шьют" шпионаж политическим оппонентам режима. Я хочу сказать, что у этого дела могут быть непредвиденные последствия в будущем.

— Наверно, не все согласятся, что российский суд самый справедливый суд в мире и не подвержен политическому давлению со стороны правительства. Но история с решением американского суда по поводу 10 российских агентов тоже может вызвать сомнения в независимости судебной системы США...

— Она независима. У нас правительство может рекомендовать прокуратуре, какие обвинения выдвигать. ФБР собирает улики, а прокуратура представляет дело в суд и предлагает судье то или иное решение. Судья интерпретирует дело в соответствии с законом. В данном случае бесспорным было обвинение в том, что подсудимые не зарегистрировались как иностранные агенты. Суд имел право приговорить их к тюремному заключению сроком, уже отбытым ими, что открыло путь для их депортации из США. Если бы прокуратура выдвинула более серьёзные обвинения, скажем, в шпионаже, тогда судебная процедура оказалась бы намного сложнее. Суд прислушался к пожеланиям исполнительной ветви власти. Такое бывало в судебной практике. Например, во времена Холодной войны, в 1986 году, когда готовились менять российского шпиона Геннадия Захарова на арестованного американского журналиста Николаса Данилива, прокуратура советовалась с Госдепартаментом по поводу приемлемого досудебного соглашения с защитой, дабы избежать громкого судебного процесса. То, что арестованные 10 российских агентов признали себя виновными, тоже позволило избежать судебного процесса. Прокуроры и адвокаты сумели договориться об условиях, при которых мог быть вынесен устраивающий все стороны приговор, и агенты могли быть депортированы. Соглашение между обвинением и защитой было представлено суду в соответствии с американским законом, и в этом не было политического вмешательства в юридическую систему.

— Вас не смущает счёт 10:4? Был ли равноценным обмен?

— Это был интересный обмен, хотя слышны разговоры о том, что США давно просили Россию освободить некоторых заключённых из российских тюрем и позволить им выехать на Запад, а российская сторона отвечала: "Что мы будем с этого иметь?" И вот появились 10 агентов. Тогда уже Россия оказалась заинтересованной в обмене. Так было дело или нет, не знаю, но сделка состоялась. Не думаю, что здесь играют роль цифры. Ну, получила Россия 10 своих агентов, отдав Америке всего четверых. Важно, что обмен произошёл к удовлетворению обеих сторон. Количество не обязательно должно быть равным. Важнее другое. Каждая из сторон продемонстрировала своим агентам по всему миру, что, в конце концов, и США, и Россия сделают всё возможное, чтобы тем или иным способом вызволить своих людей. Разведывательным службам надо было показать, что правительство не бросает своих.

— И всё-таки, кто больше выиграл от обмена?

— Я не думаю, что одна сторона выиграла больше, другая меньше. Выиграли обе. Выиграли российские агенты, которых обменяли, выиграли четверо российских заключённых, которых освободили, выиграли стороны оттого, что дело не пошло в суд и щекотливые подробности не стали достоянием гласности. Разведки обоих государств выиграли оттого, что Россия и США доказали свою готовность вызволять своих агентов, и выиграла перезагрузка отношений. Скандал забудется, как только с первых страниц газет и журналов исчезнут фотографии Анны Чапман. У Америки и России есть более важные задачи, более долгосрочные цели, требующие продолжения процесса перезагрузки.

Дэвид Вайс, один из ведущих авторов документальных книг о разведке и шпионаже, говорит:

— Мне это напомнило времена Холодной войны, когда практиковался обмен шпионами. Правда, шпионы тогда были другого уровня. Вспомним хотя бы Рудольфа Абеля, выдававшего себя за бруклинского фотографа-художника, которого обменяли на Гэрри Пауэрса, пилота разведывательного самолёта У-2, сбитого на территорией СССР. Их обменяли на берлинском мосту в 1962 году.

— Вы сказали о другом уровне, что это значит?

— Судя по всему, нынешняя группа ничего такого не узнала. Раз им не было предъявлено обвинение в шпионаже, значит у ФБР нет доказательств, что эти люди получили доступ к государственным секретам. К тому же ситуация сейчас особая: администрация президента Обамы взяла курс на перезагрузку американо-российских отношений, а тут вдруг российские шпионы! Что с ними делать? Что делать с Анной Чапман, которая будто персонаж из шпионских кинокомедий типа "Из России с любовью" или фильмов о Джеймсе Бонде. Стоит ли ради того, чтобы посадить десяток таких российских агентов за решётку на много лет, портить отношения с Москвой? Так что, за обменом стоят политико-дипломатические интересы. Многим не понятно, почему Россия забросила к нам столь карикатурные персонажи как Анна Чапман. Думаю, сработала психология рыбака, который забрасывает удочку в надежде вытащить не рваный сапог, а большую рыбу. Вот на что они надеялись.

О самой идее обмена говорит Чарльз Пинк, эксперт по делам разведки и промышленного шпионажа из исследовательской "Джорджтаунской группы" в Вашингтоне:

— Я не против обмена в принципе, но меня удивила неравноценность обмена. Я понимаю заинтересованность в этом политических, дипломатических и даже разведывательных кругов, но мы отпустили российских агентов, на разоблачение которых ФБР потратило около 10 лет. На это ушло много денег и много труда. Практика показывает, что чем дольше агент находится в изоляции, за решёткой, тем больше он рассказывает. А мы слишком поспешно согласились на обмен, на котором так упорно настаивала российская сторона. Российские власти, видимо, хотели вытащить своих агентов до того, как начнётся судебное расследование, на котором секреты российской разведки могли стать широко известны.

 

Уже после обмена 9 июля высокопоставленный представитель администрации президента США заявил, что советники по национальной безопасности в течение нескольких недель, предшествовавших аресту десяти "русских шпионов", готовили возможные кандидатуры заключенных в России для возможного обмена.