«Фарфоровый народец» Асты Бржезицкой

Опубликовано: 6 августа 2021 г.
Рубрики:

Позвольте начать с небольшой преамбулы. В 70-х годах прошедшего века мы с супругой и ее родителями время от времени приглашались в одну старинную московскую семью. Честно признаюсь, помимо интересных собеседников и дружеской атмосферы, гостеприимный дом привлекал вкусной едой, превосходными напитками и безукоризненной сервировкой стола. Следует заметить, что всё, начиная от накрахмаленной скатерти и заканчивая начищенным до блеска столовым серебром, удовлетворяло требованиям самого мелочного придиры. Во всех подобного рода тонкостях я являлся полным дилетантом, и всё же одна вещь на столе меня совершенно поразила. Это была селедочница оригинальной формы и удивительной расцветки. Когда я приватно поделился с хозяйкой дома впечатлением, которое на меня произвело это сравнительно небольшое, затейливое блюдо, то услышал в ответ: «Чему ты удивляешься, ведь это же кузнецовский фарфор». 

По счастливому стечению обстоятельств удалось найти в интернете изображение похожей селедочницы. И подобно тому, как одна молекула вещества раскрывает его состав, так и изделие неизвестного мастера отражает масштаб и величие фарфоровой империи Матвея Сидоровича Кузнецова.  

Мировая история фарфора насчитывает более тысячи лет. Родиной фарфора является Китай, который тщательно хранил формулу его приготовления в секрете, поскольку «белое золото» – так называли изделия из фарфора, − являлось одним из наиболее значимых национальных достижений, сравнимое с производством пороха и шелка.

Самая первая фарфоровая мануфактура в Европе «Мейсен/Meißen» (Германия) была основана в начале XVIII века правителем Саксонии Августом Сильным, и уже к середине века фарфоровый бум захватил наиболее развитые европейские страны. За сравнительно короткое время резко увеличилось производство фарфоровых изделий, которые пользовались ажиотажным спросом не только у средних и высших классов буржуазного общества, но даже и у королевских семей. 

Понятие «фарфор», прежде всего, включает в себя посуду и статуэтки, которые с полным правом относятся к понятию «посудная группа». Традиция создания фарфоровых статуэток вместе с посудой сложилась в XVII веке, когда на пышных пирах в честь императоров и высшей знати банкетные столы было принято украшать развернутыми скульптурными композициями на заданную тему. Подобного рода, как сейчас бы сказали, «художественные инсталляции» получили название «десерт». Именно отсюда возникло название заключительного блюда, подаваемого в самом конце пира.

Помимо угощения, гости получали в подарок от хозяев так называемые «типажи» − сделанные из фарфора, расписанные золотом и отделанные драгоценными камнями миниатюрные брошки, кулоны, серьги и прочие украшения.

 Начиная с середины XVIII века в России стал появляться немецкий фарфор производства Мейсеновской мануфактуры, который был значительно дешевле китайского фарфора. 

Первым заводом по производству фарфора в России стал Императорский фарфоровый завод, созданный по повелению императрицы Елизаветы Петровны в 1744 году. Именно на нём были изготовлены по заказу Екатерины II сервизы — «Арабесковый», «Яхтинский», «Кабинетский», насчитывающие до тысячи предметов. Роспись настольных украшений была посвящена деяниям императрицы, её добродетелям и событиям её царствования. Екатерининский фарфор ценился так же, как лучшие произведения живописи и скульптуры.

Одним из крупнейших фарфорово-фаянсовых производств Российской империи конца XIX века являлось «Товарищество производства фарфоровых, фаянсовых и майоликовых изделий М. С. Кузнецова», основанное российским промышленником и предпринимателем Матвеем Сидоровичем Кузнецовым. Входящий на первых ролях в состав «Товарищества» Дулевский завод по своему техническому оснащению и ассортименту выпускаемой продукции занимал одно из ведущих мест в Европе. Дулевский фарфор представлял Российскую империю на Всемирных выставках и был отмечен золотыми медалями в Париже в 1889 и 1890 годах, Гран-при в 1903 и 1905 годах в Реймсе и Льеже. И это не удивительно, так как для реализации своих замыслов М.С. Кузнецов приглашал на работу таких известных художников, как, например, Михаил Врубель.  

В первые годы после революции тон на заводе задавали ещё прежние кузнецовские мастера, но к 1930-м годам возникла необходимость и в полноценном профессиональном обучении, и в перестройке всей художественной работы на предприятии. На него стали приходить профессиональные художники, мастера декоративно-прикладного искусства. Определяющее влияние на формирование красочного стиля росписи изделий Дулёвского фарфорового завода оказал Петр Васильевич Леонов (1910-1982), который с 1932 года более 40 лет был его главным художником, создателем заводской художественной лаборатории. Основанный на народной традиции, такой стиль своими яркими, солнечными и веселыми красками создавал праздничное настроение.

В нашем очерке речь пойдёт о замечательной художнице-фарфористке Асте Давыдовне Бржезицкой, принадлежавшей к числу тех великолепных мастеров, которые в ХХ веке поддерживали славу кузнецовского фарфора. 

Августа Гольдштейн родилась 5 июля 1912 года в Москве в состоятельной еврейской семье Давида Гольдштейна и Евгении Зискинд. Всё раннее детство она провела в Пензе в семье деда по отцовской линии — Мовши Ароновича Гольдштейна, совладельца «типо-литографии А. И. Рапопорт и М. А. Гольдштейн», поскольку её мать часто была на лечении в Италии, а отца в начале Первой мировой войны призвали на военную службу. Уже после Октябрьской революции, в 1921 году, родители переезжают в Москву, и девочка поступает на учёбу в «Опытную школу им. Фритьофа Нансена» в Староконюшенном переулке, бывшую Медведниковскую гимназию.

В 1922 году мать Августы разводится с мужем и выходит замуж за скульптора Исаака Менделевича. Его творческая биография характерна для художника, оказавшегося в гуще российских революций. 

 В 1909—1911 годах Менделевич занимался в Академии живописи Коларосси в Париже, затем изучал классическое изобразительное искусство в Риме, после чего вернулся в Москву. В 1915 году он участвовал в выставке, прошедшей в Петербургской академии художеств, где были показаны несколько его работ из дерева, а также скульптура «Смех», получившая первую премию «Общества поощрения художеств».

После Октябрьской революции мастер поддержал новую власть и с 1918 года участвовал в осуществлении плана «монументальной пропаганды». В рамках этого проекта Менделевич подготовил скульптуру Виктора Гюго для установки на одной из площадей Москвы. В числе его последующих работ следует отметить несколько бюстов советских военачальников, государственных деятелей. За памятник Чкалову в Горьком скульптору Менделевичу в 1942 году была присвоена Сталинская премия.

Отчим, будучи профессионалом, сразу понял, что у падчерицы природный талант к лепке, и занялся её развитием. Уроки рисования, работа с глиной и пластилином в мастерской, посещение музеев, изучение альбомов с шедеврами мировой живописи, скульптуры и архитектуры – всё это способствовало воспитанию будущего художника. 

В начале 20-х годов в Советской России началась массовая замена имён и фамилий граждан. Не избежала этого веяния и Августа Гольдштейн, поменяв своё имя на Асту, в честь одной из самых популярных актрис немого кино Асты Нильсен. Девичью фамилию она поменяла позже, выйдя замуж за художника-графика Бориса Петровича Бржезицкого.

В 1935 году Аста поступила вольнослушателем в Московское художественно-промышленное училище им. М.И. Калинина («Строгановка»). Больше всего будущего скульптора интересовали рисунок и композиция, а также лепка с живой натуры.

В 1937 году Аста Бржезинская была принята на факультет монументальной скульптуры московского государственного художественного института имени В. И. Сурикова. На втором курсе обучения она начинает заниматься фарфором на Дулевском фарфоровом заводе, где в живописной мастерской трудились первоклассные специалисты еще старой «кузнецовской» школы. 

 Творческий процесс настолько увлекает Асту, что через год практики она снимает отдельную комнату в квартире художника Ф. Ф. Маслова − мастера, который работал на заводе еще при М. С. Кузнецове. Он давал ей практические уроки живописи на фарфоре: как набирать краску, как класть мазок, какой должна быть глазурь, как строить композицию. 

В годы Великой Отечественной войны Аста Бржезицкая уехала в эвакуацию в Красноярск, где в 1942 году она приняла участие в своей первой художественной выставке. В 1944 году Бржезицкая оканчивает Московский государственный художественный институт, выполнив в качестве дипломной работы на Дулевском заводе скульптурный портрет адмирала Ф. Ф. Ушакова, а в 1945 году она поступает сюда на на работу в качестве скульптора.

В начале своей творческой деятельности начинающий скульптор-фарфорист обратилась к литературным и сказочным сюжетам. 

«Переломным» моментом в творчестве Асты Бржезицкой следует считать скромную по размерам и декоративному оформлению композицию «Зимнее купание», изображающую бегущего к проруби спортсмена. Некрупная фигурка обернувшегося на бегу юноши смело вторгается в пространство. Лепка обобщена и лаконична, автор не злоупотребляет и росписью, слегка тронув фарфор красками, показав его «зимнюю» белизну.

Казалось бы, нехитрая жанровая сценка - и вдруг нас поражает маленькое чудо: на валенки, ещё сохраняющие человеческое тепло, присоседился один из главных персонажей русской зимы − розовогрудый снегирь. Второстепенная, казалось бы, деталь служит здесь не только и не столько уравновешивающим пластическую композицию элементом. Она расшифровывает её образный смысл и отношение к ней автора. 

В будущем подобные дополнения будут почти всегда сопровождать героев скульптора, служить завершающим штрихом в композиции, а иногда ключом к истолкованию изображаемого. Для наблюдательной, остроумной художницы они станут средством передачи тонких нюансов настроения, аромата эпохи, праздничности театрального действа, собственной иронии или нежности, обращённых к персонажам. 

 

Разрабатывая образцы для массового производства, Бржезицкая ставила перед собой задачу создания компактной, легко воспроизводимой в поточном производстве формы, оставаясь при этом требовательной к себе в воплощении художественного образа скульптуры. Пример тому – простота формы и лаконичная лепка по мотивам рассказа Антона Чехова «Дама с собачкой» −тонкой фигурки молодой женщины с прильнувшим к краю её длинного платья пушистым шпицем. Еле заметный наклон головы, положение хрупких рук помогают нам почувствовать беззащитную нежность Дамы, в то время как весьма симпатичный шпиц придаёт этой группе лёгкий оттенок юмора. В какой-то мере статуэтку «Дама с собачкой» можно назвать автопортретом скульптора: манеру Дамы снимать перчатки Бржезицкая лепила с себя, а портретное сходство – очень возможно.

 

В своём отношении к материалу Аста Бржезицкая следовала лучшим традициям русской фарфоровой пластики, демонстрируя благородную белизну фарфора, никогда не скрываемую, а скорее оттенённую красками росписи, его фактуру. Скульптор использовала фарфор как материал, способный «держать» самые мелкие детали в тончайшей проработке.

Разрабатывая новую тему, Аста Бржезицкая раскрывает всё новые возможности её пересказа языком пластики, художественной росписи и редко ограничивается одним-двумя решениями: отсюда – целые сюиты и циклы скульптур, иногда появляющихся одновременно, иногда разделённых большим отрезком времени.

Театр занимал особое место в творчестве художницы. Её сюита 70-х годов - «Вахтанговцы. Принцесса Турандот» - очаровывает праздничностью, декоративным изяществом, смелостью освоения пространственной среды, передачей тонко прочувствованного вахтанговского духа. В процессе работы над композицией скульптор в дни спектакля «Принцесса Турандот» аккуратно посещала вахтанговский театр, занимала место в оркестровой яме с карандашом и блокнотом и без устали рисовала персонажей пьесы. 

Из воспоминаний Асты Давыдовны Бржезицкой:

«… Моя мать очень любила театр. Особенно “Принцессу Турандот”. Ну и втемяшилось мне – слепить Турандот. 

А что это значит? Я отходила двадцать семь спектаклей! И ничего не могла придумать… Ступор какой-то. Верный признак – надо бросать затею к чёртовой матери… Потом как-то с одного спектакля пришла и всё нарисовала, как должно было быть. Ночью. А утром рано встала и сразу начала лепить.»

Когда глядишь на творение мастера, возникает ощущение, что это спектакль в фарфоре, в котором статуэтки подают реплики. 

Аста Бржезицкая была не просто скульптором-фарфористом, а, можно сказать, режиссером собственного фарфорового театра: придумывала для персонажей сотни остроумных сюжетов, мизансцен и деталей. К примеру, после выхода на экран знаменитой "Иронии судьбы" мастер создала композицию "С легким паром!", усадив в один банный тазик фигурки авторов ленты − кинорежиссера Эльдара Рязанова и сценариста Эмиля Брагинского. Дотошный зритель, конечно же, обратит внимание на банный листик, прилипший к плечу режиссёра.

Любопытная история связана с изящным туалетным прибором «Принцесса на горошине», который скульптор Бржезицкая изготовила в качестве подарка королеве Бельгии.

 

  Флаконы для духов представляли собой фигурки короля и королевы, головы которых служили крышечками и были съемными. Работа была закончена и представлена на суд государственной комиссии. Однако партийные чинуши пришли к заключению, что подобное художественное решение – неполиткорректно, и подарок так и не был передан.

 Говоря о личной жизни Асты Давыдовны, следует отметить, что счастлива она не была. Её муж − Борис Петрович Бржезицкий − оказался профессиональным игроком-картёжником. К сожалению, фотографии Бориса Петровича не сохранились, возможно, потому что в жизни он ничем примечательным не выделялся, кроме своего увлечения картами. Современники отмечали фотографическое сходство его лица со статуэткой «Гулливер», моделью для которого послужил Борис Петрович. Супруг Асты Давыдовны скончался в 1974 году, она его пережила на тридцать лет, детей у них не было.

Из интервью с Астой Давыдовной Бржезицкой:

 

«– …Оглядывая знаменитую эпоху, в которой Вы жили, какой бы период Вы выбрали?

 −Дулёво…

– Потому что – работа, творчество?..

– Потому что – свобода… Неохватная внутренняя свобода. От мужа− картёжника и гуляки… от свекрухи проклятой, от всей муторной крестной тяготы… Потому что – любили меня там, были там друзья, помощники, приблудные звери… И какая-то была райская чистота души, рук и глины… Вечная первозданность мира: глина… огонь… новорожденное Творение… Потому что в эти часы и мгновения ты – как Бог…

пауза

…как Бог…

пауза

…как Господь Бог…»

Согласно сведениям Государственного центрального театрального музея имени Бахрушина, за свою творческую жизнь Аста Давыдовна Бржезицкая создала более пятисот изделий из фарфора.

P.S. В очерке использовались отрывки из рассказа Дины Рубиной, «Фарфоровые затеи», опубликованного в журнале «Зарубежные записки», номер 10, 2007 год.

 ***

Телефильм «Фарфоровая затея» (1994)