37. Никита Брагин

Фугу

С тобой на пару, Минамото-сан,
Я с радостью зайду в сию харчевню
Полакомиться редкостным и древним
Обедом. Ритуал исполню сам.
Последовав подсказке деликатной,
Как подобает, палочки возьму,
И наши годы, вопреки всему,
Поворотятся на круги, обратно
В далёкий мир, где лезвие меча
Острее, чем сегодняшний васаби,
Где слиток слова, словно царь во славе,
Рождается, сияя и звуча.

Аккорды моря – в теплоте руки!
Вкушая ломтик сей заветной рыбы,
Я думаю о лучшем, что могли бы
Сказать друг другу… Наши языки
Так непохожи, но владеет ими
Один пронзительный и тонкий вкус!
Любовь и смерть соткали в нем союз
Укором струн и нежностью сашими.
Теперь поговорим накоротке.
Что наша жизнь? Недолгое застолье
Меж первым криком и последней болью,
Один глоток горячего сакэ.

Но сказано – мы то, что мы едим.
Огонь цветка, и солнечная риза
На глади моря, и дыханье бриза,
Несущего земли заветной дым –
Все четверо стихий в одной квадриге,
И на одном ликующем пиру!
Но, если этой ночью я умру,
Да не забудется стихия книги!
Поэзия – единственный ответ
Векам и хаосу. Сложи мне танка,
Прекрасную, как рыба-серебрянка,
А я сейчас прочту тебе сонет.

Любовью наслаждение поправ,
Я отдаю с решимостью солдата
Всю роскошь цвета, вкуса, аромата,
Всё волшебство дурманов и отрав

За тёплое дыхание дубрав,
Где льётся соловьиная соната,
За нежность уходящего заката,
И милую росу уснувших трав,

За вольность духа, за полёт созвучий,
Изменчивых, как в небе облака,
Мгновенных, как огонь звезды падучей!

За то, что жизнь горька и глубока,
Но тает на губах счастливый случай
Крупинкой хлеба, каплей молока.

Радуйся

Радуйся - любовь твоя угадана...
Осень осыпается и дышит
Облаками пепельного ладана
На деревья, купола и крыши;
Радуйся - становятся всё тише
Утолённой боли родники,
В наступившем полумраке слыша
Всплески набегающей реки.

Отдохни - челны твои причалены
Полночью, что одарить готова
Всеми незабвенными печалями
Исстари родными с полуслова;
Отзовись и вслушивайся снова,
Как зовёт шуршаньем камыша
Тихого и бледного покрова
Осени усталая душа.

Скоро небо над тобою склонится,
Звёздными цветами засыпая,
И уйдёт последняя бессонница,
Отрешённо по воде ступая,
И надежда, нищенка слепая,
В ясной безутешности мольбы
Прикорнёт, неслышно засыпая
На холодной паперти судьбы.

Сумерки

Смеркается день, расплетается нить,
и хочется плакать, и хочется пить
молящую музыку гласных, -
слетающий, тающий, солнечный сок, -
так малый росток раздвигает песок
неслышно, смиренно и ясно.

И вешней водицей весенний покой
кропить и грустить над ушедшей строкой,
растаявшей снегом, уплывшей рекой
на север, где небо жемчужно...

Прости и забудь задохнувшийся крик,
шагни и оставь за спиной материк, -
ни капельки больше не нужно.