40. Юрий Крупицкий

Памятник Данте

Суровый, с хитрецой, слегка сутулый,
он слух свой свел на ноль, предвосхищая
вдоль голубятни - смену караула,
близ перекрестка – слитность шин и лая.
На собственной покрытой бронзой шкуре
он чувствует фонарь, а с ним и темень.
Развернутый спиной к архитектуре,
стоит, но не отбрасывает тени.
Он пялится, ища в ином прохожем
читателя терцин иль гибеллина.
Но тщетно: лишь проходит чернокожий,
в нем белого приметив господина.

Он только приблизителен и только
способен приблизительностью значить.
Для памяти, без ада одинокой.
Для ада, сохраняющего память.
Но значить что? Когда б не флорентийство
тринадцатого века, мы б не знали.
Когда б не Беатриче... как единство
того, что было позже и вначале.

Он – памятник, рассчитанный на взгляды.
На улицы, покинутые гамом.
На временность, лишенную распада.
На прошлое, испытанное хламом.
Он в ожиданьи (так задумал скульптор)
скорее не словарного запаса,
а света предсказуемого утра
и света простоты дневного часа.

Из Эйзенштейна

1.

Вода безумна, как танец опричников.
Течет и сужается в городах издавна.
Несет тела и не хоронит,
и неясно, что хоронит именно.

2.

То холод взывает к потусторонней помощи,
то слышится Ледовое побоище,
то дуновение со свистом
становится дуновением ноющим.

3.

На набережной ждут залпа варвары
Сменить Зимние на врата адовы
и заколоть портрет Серова –
ту слабость во взгляде императора.

4.

Покидая воду и сочиняя лестницу,
немало еще, вероятно, взору померещится,
зацикленному на единице,
на которую ничего не делится.

На пятилетие

1.

Квадрат оконной рамы кабинета
пылится, обязуя ход сюжета,
который предсказуемо не нов,
задуматься о сущности углов.

Слова про «ты и я», про «в этом мире»
настолько не про нас. Углов – четырe.
И так же, как ненужные слова,
они бездарно делятся на два.

Дурная геометрия есть призрак
из отрочества книжного, чей список
собой являет дерзкое число,
включая и «Лолиту», и Лакло.

2.

Нас разделяют годы, мили, фразы.
Возможные в их помеси проказы.
Проторенный словесный алгоритм.
Немного громких сцен. Немного рифм.

Еще недавно ты считала время,
считая это главным развлеченьем
прогулки по загородившей вид
на Бостон в вечер будний Бикон стрит.

Часы переводились то назад, то
вперед. Порой ломались циферблаты.
Порой же расплавлялись по Дали.
И в этом были признаки любви.