30. Димир Стро

***
За плечами - жизнь причалов,
Остановок и качаний.
Распечатывал печально
Переливы ливней луг.
Замечательного чая
Чашу чтил, мечтал и чаял
Чрезвычайную случайность
Почерпнуть пригоршней рук.

Разве розданы задаром
Души малым или старым?
Ворон кружит над пожаром
И пророчит: never more!
Грезы, град, грома, Стожары,
Грани грусти, гриф гитары -
Жизнь живая дышит жаром
И врывается в окно!

А в сомненье и стремленье
Есть черта долготерпенья.
В жизни: трепете и тленье -
Нам движение видно.
О, паренье! О, скольженье
Вне земного притяженья -
Все же саморазрушенье,-
Каркнет, ворон,- never more!

Превращение пространств

Нисколько не колки у елки иголки
Не ясен и сумерек путь.
Обмолвились только, любя втихомолку,
О том, что пора упорхнуть.

А бабочек белых белесая бездна
Вилась и вилась в фонаре.
Был рамой фрамуги бездарно обрезан
Распахнутый мир во дворе.

Но ель еле – еле все тлела, и тлела,
Играя в свои маячки.
Рука на подушке воздушно белела,
Держа полусонно очки.

Стена, забавлялась игольчатой тенью.
Слетаясь, вились мотыльки.
Камин-пожиратель трескучих поленьев,
Желанно жевал угольки.

Сливаясь, в единственно розовой мочке,
Запрятанной в прядки колец,
Пространство Зимы, превращалось из точки,
В Пространство Любви, наконец.

***

Округа дынями дышала
От духа август загустел.
Палитра рынка воскрешала
Восторг кустодиевских тел.

Там колоритные торговка
Неспешно разминала зад.
Направо - бабушки с морковкой
Стыдливо прятали глаза.

Голодной воробьиной шайкой,
Где каждый другу – вряд ли друг,
Паслись мальчишки – попрошайки,
Пуская сигарету в круг.

Покуда август не остынет,
Не сгинет в стуже без борьбы,
На рынке взвешивают дыни,
А с ними горести судьбы.