88. Сергей Еричев «Игрок»

«Не отрекаются, любя»

В субботу вечером на Белевском карьере, что располагается вдоль Белевского проспекта, рядом с Ивановским путепроводом, водителями-дальнобойщиками был обнаружен и извлечен из воды молодой человек, лет двадцати двух от роду в бессознательном состоянии со следами сильных побоев. Он лежал в камышах с камнем на спине. Благодаря счастливым обстоятельствам или по недосмотру убийц, парень остался жив. Прибывшая на место происшествия машина скорой помощи доставила пострадавшего в Палиевскую больницу. Таковы факты, изложенные в оперативной сводке отдела по борьбе с бандитизмом. Она не содержала подробностей.

***

- Пойти, что ли удавиться, - тоскливым тоном заявила жена,
поднимаясь с дивана перед телевизором. Уже битый час она смотрела ужасно тоскливую передачу по ящику.
- Может тебе еще и веревку купить, - откликнулся муж из смежной комнаты.
Он сидел за компьютером, делая важную, по его словам работу, на которую не хватило рабочего дня в пятницу.
Впрочем, скорее всего, он делал важный вид, а не работу. И это было для него, несомненно, очень важно.
- Купи, дорогой, - подхватила игру жена.
– Пойди, лучше за яйцами, и хлеба тоже надо купить, - продолжил разговор супруг.
- У тебя уже есть два яйца, чего тебе еще надо, - ответила жена, вдруг повеселевшим голосом.
- Какие два яйца? - не понял иронии муж.
- А те, что у тебя между ног болтаются, - не задумываясь,бросила жена.
- Ну, знаешь, это уже слишком, - отозвался муж сквозь непроизвольную улыбку.
Было субботнее утро, и впереди молодых людей ждал жаркий летний день. Они были женаты всего несколько месяцев и еще не успели пресытиться семейными радостями. Во всяком случае, Александр, так звали нашего героя, считал, что все в его жизни складывается нормально. Антонина, его жена, полагала себя самой счастливой женщиной на свете. В их студенческой жизни, казалось, и в самом деле все было хорошо. Он был старше ее на четыре года и учился на параллельном курсе. На вечернем отделении. А днем работал архивистом в государственном историческом архиве. Молодые историки, а наши герои учились на историческом факультете университета, полагали, что жизнь, в целом, очень даже неплохая штука, и, что в будущем у них все будет хорошо. Вместе они были уже три с половиной года, а вот мужем и женой стали всего два месяца назад. Тоня переехала к нему, и теперь они жили вдвоем в двухкомнатной квартире, благосклонно выделенной молодым Сашиными родителями.
В тот день они впервые серьезно, как им казалось, поругались. Вернувшись из магазина, Саша, поцеловав жену, вручил ей большую красную гвоздику на длинной толстой ножке. Она была не просто красива, она была великолепна, эта гвоздика.
- Это мне? – спросила удивленно Тоня.
- Конечно, тебе, - а то, кому, же, - ответствовал довольный супруг. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать. Но она отстранилась, сделав шаг назад.
- Скажи, а на какие шиши ты ее купил, - приходила в себя жена. Улыбка сошла прочь. Теперь ее лицо очень напоминало рассерженную фурию.
- Дорогая, - пытался оправдаться Саша, - ведь это я тебе …
- Что мне? А ты меня спросил? У нас нет денег. До получки дожить бы. А ты выбрасываешь их на помойку, - перебила его Тоня.
- Ну, знаешь ли, …
- Да, знаю, – обрубила она.
Перевес в словесной перепалке был явно не на стороне мужа. Слово за слово, разговор перешел на личности, на выяснение отношений и на то, кто, сколько денег вкладывает в семью. Все это происходило прямо в прихожей, было мерзко и неинтересно. В конце концов, Александр, хлопнув дверью, ушел обратно на улицу.
- Ну, почему, почему, все так нелепо получается у него, - спрашивал сам себя раздосадованный супруг, удаляясь все дальше и дальше от дома, - ведь я же хотел как лучше. Неужели, все женщины таковы. Боже, мой. Нет, это невозможно. Если всю жизнь так, то лучше уж и вправду удавиться.

* * *

Но ни вешаться, ни топиться наш герой не собирался. Не такой у него был характер. Он любил жизнь и жадно впитывал окружающую его действительность. За размышлениями о суетности бытия и превратностях судьбы, Александр не заметил, как очутился около метро, у которого располагалось обшарпанное здание торгово-развлекательного комплекса «Прометей». В нем, в этом здании, было все: от горячительных напитков и колбасы до презервативов и колготок «Для дамы Вашего сердца», как гласила реклама. Но более всего бросалась в глаза реклама игорных автоматов и вывеска Казино.
- В «Принципе» все есть, поехали в «Принцип», - вспомнил Саша старый анекдот и улыбнулся. Подсвеченные и назойливые «Три семерки», казалось, преследовали тебя со всех сторон. Субботний день разгорался в сутолоке снующих из магазина в магазин женщин и мужчин с продуктовыми сумками и полиэтиленовыми пакетами. Промтоварные же магазины и небольшие уличные лотки были отмечены пока лишь одиночными посетителями, что-то разглядывающими и выискивающими с озабоченным видом. Будто бы им дано было задание купить нечто такое, чего нет ни у кого, - подумал Александр.
Эй, красавчик, не хочешь зайти? – услышал он женский звонкий, насмешливый голос, обращенный прямо к нему. Саша повернул голову. При входе в заведение с игральными автоматами, у распахнутой двери, курили две девицы. Одна из них, с большими черными и лукавыми глазами на ослепительно красивом лице, смотрела на него с вызывающей улыбкой. Именно она секунду назад назвала его красавчиком. В очертаниях ее лица, в выражении глаз было нечто такое, что заставило бы остановиться любого мужчину. Он просто не мог не ответить.
- И что мне за это будет? – улыбнулся он, глядя ей в глаза.
- Все, что пожелаешь, - был ответ.
- Ну что ж, тогда я, пожалуй, зайду, - медленно, с расстановкой, проговорил Александр.
Затем, продолжая есть глазами незнакомку, он сделал шаг к ней навстречу. Ее подруга, молча наблюдавшая за разыгрывающимся спектаклем, посторонилась, пропустив их во внутрь здания.
Пройдя через два небольших зала с игральными автоматами, расставленными вдоль стенок без окон, и освещенными светом от небольшой люстры в центре потолка, молодые люди прошли в третье помещение, отгороженное от первых двух новой и, судя по внешнему виду, дорогой и крепкой дверью. Третий зал неожиданно оказался значительно шире и просторнее двух первых. В центре его стоял большой, покрытый зеленым сукном стол с рулеткой посредине его. За столом, на высоких, вычурных стульях располагались игроки. Их было человек шесть или семь, включая крупье, восседавшего с важным видом по длинной стороне стола, напротив рулетки. Вдоль стены слева, рядом с окном разместился бар с напитками и закусками. Тут же, напротив бара, веером расположились несколько овальных столиков. За одним из них двое, элегантно одетых мужчин лениво потягивали пиво.
- Неплохо устроились, - проговорил Александр в полголоса, проходя через зал. Это было сказано, скорее, для спутницы, нежели для кого-то другого, но один из мужчин, оторвался от кружки с пивом, и с интересом взглянул на молодого человека.
- Нам сюда, - среагировала Оля на реплику. При этом, она взглянула на Сашу взглядом, выражающим целую гамму чувств – от удивления и раздражения до некоторой досады и, даже, испуга. Молодые люди успели познакомиться за ту короткую минуту, пока они проходили через первые два помещения.
- Чего это она так испугалась? – подумал Саша. Но вслух ничего не сказал.
В эту минуту они остановились еще перед одной дверью, которая привела их в совсем небольшое помещенье, напоминающее, по своему убранству, обычный служебный кабинет чиновника средней руки. Наверное, так оно и было бы, если бы не шикарная, очень дорогая мебель, наполняющая эту уютно обставленную комнату.
«Прежде чем войти, подумай о том, как выйти», - почему-то вспомнился Александру афоризм.

* * *

Прямо напротив входа стоял массивный конторский стол, в стиле «Ампир» с массивным канделябром в центре его. Он, этот канделябр, явно выбивался из общего стиля кабинета и был привнесен сюда, скорее всего, случайно. В настоящее время, надо полагать, он заменял настольную лампу, так как вместо свечей в нем были установлены электрические лам-почки, по форме и по внешнему виду напоминающие свечи. За столом сидел, поблескивая шикарной лысиной, человек в черном. Его лысина даже очень неплохо смотрелась в обрамлении остатков черной, когда-то густой шевелюры. На нем был длиннополый двубортный сюртук с отложным воротником, невообразимого цвета галстук и, в изящной черной оправе, очки. Однако кавказскую внешность незнакомца невозможно было скрыть. Впрочем, обладатель всего этого маскарада, и не стремился к этому. Он широко и дружелюбно улыбнулся навстречу вошедшим молодым людям, привстав со своего места.
- Вот, Левон Ервандович, - проворковала Ольга, - это Александр, - она легонько подтолкнула его по направлению к столу.
- Рад познакомиться, - господин в сюртуке протянул руку.
- Саша, - промолвил гость, в свою очередь, пожимая ее.
Саша едва успел разглядеть своего нового знакомого. Невысокий, коренастый, с широко развернутыми плечами, он выглядел молодцевато и, даже некоторая фривольность во взгляде и манере держаться не портила общего впечатления. На вид ему было за пятьдесят. А вот определить более точно Александр не брался. Он был не очень сильным физиономистом для этого.
- Ну, с, молодой человек, - продолжал хорошо поставленным низким голосом Левон Ервандович, - на какую сумму будем рисковать? Ведь Вы сюда не в бирюльки пришли играть?
При этом ироничный взгляд его перекинулся с лица Александра на его спутницу. Оля ответила ему понимающей улыбкой.
- А, собственно, почему бы и нет? – подумал наш герой, - а вслух произнес – пятьсот. Именно такие деньги были в распоряжении поруганного супруга в то утро. Это была материальная помощь, выданная ему на работе по линии Профкома. Эта помощь выдавалась всем членам профсоюза один раз в год. «На лечение во время отпуска» - гласила формулировка. Получил он ее в пятницу. А сегодня была суббота, и Александр просто не успел рассказать обо всем этом своей жене.
Отлично, молодой человек, - продолжал в том же тоне технический директор, как его назвал про себя Саша, - вот Ваши фишки.
Он подвинул по направлению к Александру аккуратную стопку золотистого цвета фишек. Что было делать новоявленному игроку? Конечно, можно было, сославшись на занятость, извиниться и уйти.
- Уйти, и вернуться к жене? – думал он, - ну нет, еще рано.
Он был не готов к этому. Хотя совесть мучила его все время, начиная с момента, когда он, хлопнув дверью, выскочил из квартиры.
- И потом, если сейчас уходить, - думал он, - то тогда, необходимо будет раскланиваться с этим отъявленным жуликом, каким представил он себе Левона Ервандовича, и с прехорошенькой шельмой, по имени Ольга, которая так ему понравилась. Что-то внутри его помешало ему сделать это. Возможно, это было самолюбие или невозможность признания собственной оплошности, а возможно – простое нежелание отступать. Короче, он взял фишки в обмен на пятисотенную купюру.
- Признайся, ты ведь хочешь попробовать себя в рулетку? Ведь так? – говорила ему Ольга, пока они шли через зал к игорному столу. Однако Саша молчал и никак не реагировал на ее реплику. Краем глаза он заметил, что двое мужчин, те самые, мимо которых они проходили на пути в кабинет, продолжали пить пиво, как ни в чем не бывало.
- Ну же,- легонько толкнула его локтем Оля.
И затем, когда он, наконец, посмотрел на нее, добавила:
- У нас с тобой еще все еще впереди, не переживай.
Подойдя к столу, Ольга представила своего спутника крупье, сказав, что он хочет попробовать себя в игре. Крупье, выслушав ее, молча кивнул. После этого она ушла, ободряюще взглянув на Александра.
- Значит так, молодой человек, - начал крупье, оторвав взгляд от зеленого сукна и игроков, делающих как раз в эту минуту свои очередные ставки, - можно ставить на чет и нечет, на цвета и на числа. Как прикажете? - улыбнулся он Александру.
- Делайте Ваши ставки, господа, - произнес он деловым тоном.
Игра постепенно захватила Александра. Вначале ему крупно повезло, и он отхватил приличный куш на свои ставки. Но, наблюдая за игрой и, прежде всего, за крупье, лет сорока, плотного, нет, упитанного мужчину, с мутным взглядом глубоко посаженных темных глаз, Саша терзался совсем другими мыслями, нежели о своем выигрыше. Он думал о том, что дух наживы, дух мошенничества и нечестной игры, висел в воздухе. Им было наполнено все в этом зале.
- Зачем я только согласился зайти в это проклятое заведение, - думал он, - поистине, прежде, чем войти, подумай о том, как выйти.
Между тем, как бы оправдываясь перед самим собой, он говорил себе, что, не все ли равно. Ведь обман повсюду в этом мире, а не только в казино. Что плохого в наживе, если барыш в бизнесе признается за основу всего дела. А какая между ними разница? Да никакой. Там - якобы, джентльмены, а здесь - жулики. Разница лишь в масштабе, в уровне. Только все же, действовать открыто, без расшаркиваний и экивоков куда, как приятнее. Не было бы этой рулеточной сволочи вокруг, этих плебейских взглядов и возгласов. Он поймал себя на том, что определение рулеточной сволочи, пришедшее ему на ум от Достоевского, очень верно характеризует сброд, подвизавшийся торчать вокруг и около игры. Что, ж, видно так устроен этот мир, что в отношениях между людьми ничего не изменилось за прошедшие с той поры полтора века. Да и сами люди, похоже, мало, чем отличаются от давно ушедших поколений.

* * *

Глядя на зевак, откуда ни возьмись появившихся около стола, и теперь с увлеченьем наблюдавшими за игрой, Саша думал:
- Ну и рожи! Гнусные, наглые, ни одной мало-мальски приятной физиономии.
Вдруг что-то произошло. Он еще не понял, что именно, но уже почувствовал какое-то изменение, произошедшее за столом. Внезапно некое беспокойство охватило Александра. Это безотчетное ощущение опасности проняло его насквозь. Увлеченный атмосферой азарта, замешанной на грязи и плебействе, Саша на какое-то мгновенье потерял контроль над происходящим за столом. До него не сразу дошло, что он проиграл. И проиграл большую сумму, которой у него нет. Когда крупье прогнусавил что-то о проигрыше, Саша не сразу понял, что обращение об уплате долга относится к нему, а не кому-то другому.
Неловкая пауза, последовавшая засим в игре, была прервана совершенно неожиданным образом.
- Молодой человек, Вас просит зайти Левон Ервандович, - проговорил чей-то незнакомый голос, обращавшийся прямо к Александру. Саша повернул голову. Возле него стоял один из тех двоих, что пили бесконечное пиво за столиком напротив кабинета шефа. Наш игрок наконец-то понял, зачем они там сидели. Что-то оборвалось в душе Александра.
- Начинается, - подумал он. Он не испугался, нет. Но что-то мерзкое закралось в душу. Он вдруг вспомнил о Тоне. Нет, он и так не на минуту не забывал о ней. Но сейчас он вспомнил о ней совсем по-другому. Он думал о ней с лаской и надеждой. В душе он давно простил ее и теперь жаждал ее видеть. Как можно скорее.
- Ну, с, молодой человек, - проговорил с издевкой в голосе технический директор, как продолжал называть его про себя Саша, - я слышал, у Вас неприятности. Ну, это ничего, всегда рад помочь, чем могу.
Он кивком головы отпустил охранника и теперь приветливо смотрел на стоящего перед ним испуганного и взъерошенного парня.
- И так, Вы проиграли, и у Вас нет с собой денег, для расчета по долгу. Я правильно информирован? – продолжил монолог директор.
Саша кивнул в знак согласия.
- О какой сумме идет речь? – проговорил Левон Ервандович после паузы.
- Две тысячи сто рублей, - отвечал допрашиваемый. Он очень хорошо осознавал свое зависимое, подчиненное положение, которое сложилось, благодаря обстоятельствам. И теперь мозг его мучительно искал выход из этого положения. И не находил его. Напротив, в голову лезли посторонние мысли. - Какой холеный, самодовольный и мерзкий тип. Гладкий, как биллиардный шар. От него так просто не отделаешься. Такие типы, как он, успокаивают и обещают, голубят и ласкают. А затем обманывают, предают и убивают, - думал Саша, глядя на директора. От него теперь зависела его жизнь.
- Видите ли, молодой человек, - услышал он вновь голос распорядителя, - каждый играет в доступные ему игры. Вы женаты, как я вижу, - добавил он, рассмотрев обручальное кольцо на Сашином пальце.
Саша слушал молча, думая, чем все это кончится для него. Он понимал, что за дверью находятся два охранника, от которых не убежишь, и которые только ждут сигнала, чтобы наброситься на него.
- Скажите, на что Вы надеялись, когда встали к столу?
- Я, - промямлил Александр, - я надеялся на выигрыш.
- Он, видите ли, надеялся. Запомните, молодой человек, надежда – это хороший завтрак, но плохой ужин. Это не мною сказано. Эту замечательную мысль высказал еще Френсис Бэкон. Англичане, знаете ли Вы, вообще очень практичные люди. Бэкон, как вы помните, был убежденным материалистом, и всегда выступал против схоластики. А в нашем деле это имеет очень большое значение. Впрочем, я отвлекся, - задумался о чем-то своем Левон Ервандович, а после непродолжительного молчания продолжил: - Я дам Вам шанс отыграться. Вот возьмите. Здесь ровно на две с половиной тысячи.
С этими словами он подвинул по поверхности стола три аккуратные стопки золотистого цвета жетонов. Затем, видя явную растерянность и смущение на лице молодого человека, добавил:
- Берите, берите. На этот знак внимания от меня Вам нельзя обижаться. Потому как, Вы находитесь не в том положении, когда можно фрондировать или, что еще хуже в вашей ситуации, пренебрегать им.
Последняя фраза была произнесена им с такой интонацией, словно он отчитывал за нерадивость своего подчиненного. Александр понял, что аудиенция окончена. Он взял жетоны, поблагодарив своего благодетеля кивком головы. Затем, как ни в чем не бывало, вышел из душного кабинета и направился к игорному столу, пройдя мимо охранников, и даже не удостоив их взглядом.

* * *

Он стоял, опершись руками на край стола, напряженно глядя на вращающееся колесо рулетки. Лоб его покрылся испариной.
- Ничего, с деньгами я стану совсем иным. Должно же мне когда-нибудь повезти, - успокаивал он сам себя. Он был захвачен, отравлен игрой, но еще не испытал чувства пресыщенности. Выпало двенадцать.
Это означало проигрыш, так как он ставил на «нечет». Какое-то странное сосущее чувство внизу живота охватило его. Одновременно возникла слабость во всем теле. Хотелось уйти. Гримаса отчаяния и душевного мучения отразилась на его лице.
- Почему, в чем дело, я не понимаю! – восклицал про себя несчастный, - ведь не может так чудовищно не везти.
- И все это только ради забавы, ради удовольствия? Удовольствия проиграть? Или удовольствия выиграть? Боже, я сойду с ума. Бедная моя Тонечка, как я виноват перед тобою, и как я хотел бы оказаться сейчас там, рядом с тобой, - мысли Александра прыгали и метались из стороны в сторону, словно пьяный мужик возле кабака.
- Что-то сидит во мне такое, что мешает мне жить нормальной, полноценной жизнью. Такой жизнью, которой живут тысячи людей. И это «что-то» есть не что иное, как я сам. Но в мире давно известно, что именно то, что мешает в жизни, то и придает ей смысл. А препятствия лишь укрепляют нашу любовь.
- Делайте Ваши ставки, господа, - голос крупье вернул его в реальный мир. В ту же самую секунду взгляд его обернулся к дверям, ведущим к выходу. Я не знаю, о чем он подумал. Наверное, он подумал о свободе, которая осталось там, за этими дверьми. Но... Возле самых дверей стояла Ольга. Та самая Ольга, которая и завлекла его в это мерзопакостное и богопротивное заведение. Теперь он уже не сомневался в том, что это было именно так. Но, как бы то ни было, Ольга смотрела прямо на него. В этом, устремленном на него взгляде, в ее фигуре он почувствовал сопереживание, сочувствие но, отнюдь, не безразличное к нему отношение.
Дальнейшее произошло быстро и, казалось, было знакомо нашему герою до мелочей. Только на этот раз Левон Ервандович не прикидывался папой Римским и не играл в благородство.
- Итак, с Вас, молодой человек, причитается некая сумма, - при этих словах он взглянул на одного из охранников.
- Двенадцать тысяч двести двадцать рублей, - произнес тот.
- Да, двенадцать тысяч двести двадцать рублей, - повторил, медленно, растягивая слова, Левон Ервандович, - Вы намерены внести эту сумму в кассу?
- У меня нет таких денег, - прошептал в ответ несчастный.
- Ну, хорошо, тогда с Вами поговорят по-другому.
При этих своих словах, он вновь взглянул на охранника. Тот сразу же среагировал. Подойдя вплотную к Александру и положив руку ему его за плечо, он подобострастно, как верный пес, взглянул на своего хозяина. Шеф кивнул в сторону бара, который располагался в одной из секций шкафа-стеллажа, уютно разместившегося у торцевой стены. Этот шкаф чем-то напомнил Саше старинный сервант, виденный им в мебельном салоне, в том отделе, где была выставлена антикварная мебель. В ту минуту, когда охранник подвел Александра к этому шкафу, его сподручный нажал какую-то незримую кнопку или рычажок на стойке бара, и вся левая часть этого массивного шкафа вместе с баром, ушли в сторону, открыв взору потайную дверь. Через эту дверь охранники провели мученика в скрытое до сего момента помещение. Кто-то из охранников щелкнул выключателем, и комната наполнилась ярким, ослепительным светом. Александру сразу же стало понятно и назначение этой секретной узкой комнаты без окна и то, зачем его сюда привели. Стены ее на высоту с рост человека были обиты мягкими тканевыми панелями с верхним слоем из кожзаменителя. Слева от входа, около торцевой стены стоял небольшой чайный столик с тремя креслами вокруг. Еще два кресла стояли чуть поодаль, ближе к стенке. На столике были расставлены три или четыре чайных прибора и ультра модный электрочайник. – Это для палачей, - подумал Саша. У противоположной стены стояла совсем иная мебель. Это был высокий, похожий на операционный, стол на металлических ножках, кресло специальной формы с массивными подлокотниками и приспособлениями для фиксации рук и не-большой столик со стеклянной столешницей, на котором предусмотрительно были выставлены соответствующие инструменты и приспособления. Был там еще металлический щкафчик, наподобие медицинского, и несколько простых стульев.
- А вот это для меня, - мелькнуло в голове у несчастного, - что делать, куда не кинь – везде клин!

* * *

Мы не будем травмировать нашего читателя описанием всех ужасов, которые выпали на долю нашего героя. Скажем только, что ему повезло, и он не пропал без вести, как это часто случается с гуляками в большом городе. Своим спасением он должен быть обязан Ольге, хотя сам он об этом так никогда и не узнает. Но, как гласит пословица, чтобы знать, не следует задавать вопросы. В ту самую минуту, когда силы и самый дух его готовы были оставить бренное тело, на пороге пыточной камеры, откуда ни возьмись, появилась Оля. Та самая Оля, которая завлекла Александра своей особой красотой, пообещав ему все блаженства мира. Она вбежала в по-мещение, где мучители хладнокровно издевались над Александром, вымогая деньги, которых у того не было.
- Остановитесь! - вскричала она, - Прекратите сейчас-же! Вы слышите?!
Она оттолкнула одного из мужчин, того, кто как раз в эту минуту избивал молодого человека. Вслед за ней в комнату вбежал Левон Ервандович.
- Прекратить! – свирепым голосом приказал он своим людям.
- Смотри, это твоих рук дело, - крикнула Ольга, обернувшись в его сторону, - ты думаешь, что тебе сойдет с рук?
- Вон! Вон отсюда! - в ярости заорал Шеф-директор казино, хватая Олю за руку, - ты здесь больше не работаешь.
- Убери, руки, козел, - крикнула ему в лицо Ольга, - я и сама не останусь здесь ни минуты.
После этого она выбежала из комнаты. Ее сумасшедшая выходка спасла жизнь Александру. По распоряжению Левона Ервандовича, его отвезли к водоему, и, привязав камень к спине, бросили умирать в камыши. Дальнейшее вам известно.
Когда, Антонина, наконец, нашла своего Александра в больнице, радости ее не было конца.