20. Нелли Ткаченко «Невозможный роман с…»

Невозможный роман с…

Янтарны рысьи очи осени,
а Вы съедобны так заманчиво
с такими глазками и хвостиком,
с припрыжкой солнечного зайчика.

Вы так сиятельно улыбчивы,
Вы одиноки так обманчиво,
и не лицо у Вас, а личико
ужасно опытного мальчика.

Вы так прекрасны в этой маечке,
Вы так подвижны беззастенчиво,
Вам все простительно, как мальчику,
меня обнявшему, как женщину.

Мне непростительно, как женщине,
но мне, как женщине, естественно –
забыть о климаксе и печени,
и обрести былую девственность.

Так невозможны Ваши вольности,
что мне, возможно, и простительно
не отказать Вам в удовольствии
при обоюдном попустительстве.

Вы так серьезны, так запальчивы,
Вы так смешно несвоевременны,
до Вас едва коснешься пальчиком
и сразу – по уши беременна.

Вы неумеренно заласканы,
и, не уверена заранее,
я буду сниться Вам с опаскою
на безопасном расстоянии.

Бабье

Сентябрь и солнце! День субботний.
Пора!!! А что у нас на завтрак?
Орел степной? Нет, не сегодня ―
вдруг ты придешь совсем внезапно.
Проснусь красавицей ― на встречу
явлюсь, как минимум, звездою.
На грудь - печаль, загар - на плечи.
Накинуть шаль или не стоит?
Вот кто-то с горочки… да мимо.
Похоже, шел ко мне с приветом,
греховной жаждою томимый.
Наверно, в школе был поэтом.
В крови горит…огней так много…
Чудесный день и тесно в теле!
Но не угодно стало Богу.
И я печальная ― при деле.
Не все ожившее былое,
но то, что светит в перспективе,
предстало болью головною
или навязчивым мотивом.
Все уже было с кем-то где-то.
Ведь жизнь кончается... И что же?
Сдам два билета в бабье лето.
Я не спешу. Еще, быть может…

Шарфик

в кои-то веки подкрасить-припудрить,
необъективно себе улыбнуться –
шарф и пальто с вопиющим разрезом,
капля парфюма (следим за осанкой)
легкой походкой подвыпившей павы
(черт бы побрал каблуки и разрезы)
марш на работу, как будто на праздник
(только пешком - никаких послаблений!)
ветер играет с украденным шарфом
(надо зайти на минутку на почту)

девушка - милый почтовый работник
медленно-медлено-медленно ходит
то ли за смертью моей, то ли просто
ей у окошка торчать надоело,
ей надоело, и мне надоело
марку держать…

шарф перекручен, лицо перекошено
девушка-душка вернулась к окошечку,
мышка почтовая хлопает глазками,
лобик нахмурила, все-таки вспомнила
то, что меня уже, кажется, видела
(нет, показалось…)

время, кураж и лицо потерявшая,
я узнаю, что с печатной продукцией
на Украину послать непечатное
нет никакой (чтоб вы сдохли) возможности
порознь пожалуйте, вместе же - накося
выкуси и непечатно задумайся
(вот она где начинается, родина!)
шарф и лицо приводя в соответствие,
после скандала с почтовым начальником
выйду на солнышко, жизнь продолжается,
вот молодой человек улыбается,
(мне улыбается, батюшки, надо же!)
значит, не зря это утро потеряно,
значит не зря каблуки и походочка,
пудра, помада и шарфик кокетливый…
глазки блестят у мужчинки приветливо,
что-то он мне говорит и смущается,
и улыбается так по-весеннему…
- что вы сказали?
- простите, пожалуйста,
нет ли у вас хоть немножечко мелочи?
шарфик, снедаемый бледною немочью,
густо краснеет…