|
|
110. Сергей Бережной "Слово, слаще которого нет"
Submitted by Berezhnoy on 14 November, 2007 - 18:58.
Все изменилось для Мисси Пойзон, когда она услышала самое сладкое слово в мире.
Раньше ей были неведомы усталость и грусть. Она порхала по офису Корпорации черной крепдешиновой бабочкой с белыми лапками и воротничком, питая рафинированную атмосферу флюидами бодрящей, волнительной легкости. Даже суровый, строгий лик большого босса Монбланца Ноя неизменно озарялся теплой светлой улыбкой, разглаживающей многочисленные морщины, едва Мисси Пойзон, менеджер среднего звена, ступала к нему в кабинет на доклад. И даже после того, как крепдешиновая бабочка, щелкнув на прощание каблучками-шпильками, скрывалась за тяжелыми дверьми, Монбланец Ной еще долго чему-то тихо, добродушно улыбался, клоня набок большую седую голову. А если кто-нибудь случался с ним рядом, то большой босс глубоко переводил дыхание и с довольным прищуром кивал вслед упорхнувшей Мисси:
- Вот, друзья-коллеги, ну разве не праздник для глаз наш мотылек? А ведь еще и умна, исполнительна, инициативна. Хорошо, что в Корпорацию приходит такая молодежь, с которой можно не переживать за наше будущее. Да, друзья. Как только появится возможность, будем продвигать Мисси Пойзон по служебной лестнице. Такие как она - цемент Системы.
*
Действительно, и для самой Мисси дороже всего на свете всегда была Система.
Например, имелся у нее бойфренд Цезарь Спарк. Он, кстати, большей частью у Мисси и жил, поскольку она уже успела дослужиться до квартиры в престижном районе бок о бок с деловым центром полиса.
Цезарь любил скользкие темы. А Мисси всегда твердо отвечала своему домашнему "провокатору":
- Ну разве не здорово самому выбирать, как тебя станут звать? Мне нравилось откликаться на свой скаутский никнейм Тагра Ы, а потом я решила, что он звучит слишком по-детски, и стала Ритой Грей. Вполне приличный никнейм для колледжа. Придя в Корпорацию, я его, конечно, сменила, потому что когда думаешь о карьере, нужно называться элегантно и ярко, а не серо. И вообще быть Ритой Грей мне к тому времени изрядно надоело. А если бы я носила постоянное наследственное имя и оно мне тоже наскучило? Я б никак не смогла стать Мисси Пойзон! Нет, никнеймы в тысячу раз лучше.
И еще она отвечала Цезарю так:
- Меня только радует, что я не помню даже своего первого общественного никнейма, не говоря о полученном от родителей. И очень хорошо, что нет и намека на возможность разузнать свое настоящее имя. Без лишних соблазнов легче жить.
Ну и так говорила, конечно:
- Мы живем в мире равных возможностей, а самые главные возможности - стартовые. В прошлом фамилия давала право на наследство, а имя могло открывать любые двери. А теперь все носят никнеймы, у которых нет никакой истории, поэтому о каждом человеке судят по его реальной ценности для общества. Настоящая демократия, Цезарь, может быть только анонимной.
Мисси Пойзон всегда стояла горой за Систему и ее идеалы.
Это для Цезаря Спарка не существовало ничего любопытнее загадки настоящих имен людей. Он даже как-то принялся убеждать Мисси, что для каждого человека его настоящее имя - самый приятный в мире звук, никакая музыка не сравнится. Доказано наукой! В те времена, разумеется, когда люди еще носили имена, а не клички. Мисси только посмеялась в ответ. И еще сказала, что всякий твой никнейм тоже очень даже ласкает твой слух, пока не надоест. Цезарь не нашел, чем возразить.
Но он говорил не только о звуковых приятностях имен.
Они, например, сидели вечером у Мисси, ужинали фальш-отбивными "Ситиленч" и соевым рисом "Нань Фэн Гуан", запивая все безалкогольным эрзац-совиньоном. Толстогубый, мутноглазый и тускловолосый, но чрезвычайно обаятельный, Цезарь, проворно орудуя палочками для еды, попутно успевал делиться соображениями:
- Равные возможности - очень хорошо, конечно, но кое-кому они выгоднее, чем другим. Директорам Корпораций, например. Уставные капиталы Корпораций принадлежат наследникам Учредителей. Стоит предоставить свидетельства своей принадлежности учредительской фамилии, и можно претендовать на миллиарды. Думаю, Директора и придумали ввести законы об анонимности.
Мисси возражала Цезарю, что анонимную демократию изобрели в Сети, откуда она и начала расползаться по миру. И кто б ни придумал возвести ее в ранг Системы, она в любом случае штука хорошая. Потом Мисси в сотый раз расписывала все ее достоинства, и Цезарь Спарк соглашался.
Но чуть позже, когда Мисси мыла посуду, передавая ее протирать Цезарю с полотенцем, он опять принимался за провокации:
- Сколько сменилось анонимных поколений? Но наверняка где-то в Х-файлах комитета безопасности существует база записей свидетельств о рождениях. Мне встречались парни, которые спят и видят, как взломать секретные базы данных и вычислить свое наследственное имя.
- Ну и что с ним делать? - спрашивала Мисси. - Предположим, выяснится, что ты прямой наследник всех богатств всех Корпораций. Но как ты заявишь о своих правах, не нарушая закона об анонимности?
Цезарь пожимал плечами:
- Подумаешь! Срок отмотать - не проблема, если твердо знаешь, что на свободе тебя поджидает миллиард. Но, Мисси, ходят слухи о парнях, которым удавалось раздобыть секретную инфу о наследниках. Говорят, в тюрягу никто не загремел. Корпорациям дешевле заплатить за молчание.
- Или закопать шантажиста в лесополосе за городом, - фыркала Мисси. - Ох, Цезарь, сдается мне, что ты себе не те компании выбираешь! Доиграешься...
- Да не, - отмахивался Цезарь, - это я так. Я не участвую, честно. Просто интересуюсь иногда.
Мисси не особенно верила Цезарю. Он вообще был типом подозрительным, никогда не рассказывал о том, чем занимается, где работает. Но Мисси никогда не приходилось слышать, чтобы кому-то удавалось раскрыть секреты имен. И она не верила, что базы данных, о которых грезил Цезарь, существуют. Поэтому беспокоилась за своего бойфренда не сильно.
*
А потом ее вызвал большой босс. Сначала сделал предложение из разряда тех, от которых не отказываются. Спросил, способна ли Мисси поступиться кое-какими иллюзиями о мире, в котором они живут. Ради карьеры и прежде всего интересов Корпорации, разумеется. А уж после положительных ответов Мисси начал рассказывать. И Мисси ютилась на краешке стула в большом светлом кабинете шефа, и мир рушился вокруг нее, белый свет мерк и гас в ее больших темно-синих глазах.
- Никогда, деточка, - говорил Монбланец, - случайный человек не получит пакета акций, достаточного для вхождения в Директорат. Мы продвигаем по карьерной лестнице только своих людей. А наши люди... это наши дети и внуки. В прямом смысле слова. Мы знаем, как дороги тебе идеалы анонимной демократии, Мисси Пойзон. Очень ценное для нас качество - не удивляйся. Нам не нужны неблагонадежные личности в Директоратах Корпораций. Но и дураки-фанатики ни к чему. Даже лучшим в мире идеалам нельзя следовать слепо, потому что за каким-то пределом они теряют смысл. Анонимная демократия, несомненно, величайшее из завоеваний свободного человечества. Но тот, кто встает у руля, должен подниматься над Системой. У каждой Системы есть слабое место. Слабое место анонимной демократии - власть, которую приносит доступ к информации об именах. Чтобы власть не оказалась в случайных руках какого-нибудь бессовестного жулья, она должна находиться в тех руках, которые ее достойны и которые способны обеспечить ее преемственность. Наше знание настоящих имен - не привилегия, а обязанность, деточка. Так ты готова взвалить на свои плечи эту ношу?
Что оставалось Мисси? Конечно, она понимала, какое ей оказано великое доверие. Поэтому ответила:
- Я готова.
Тогда Монбланец Ной сказал:
- Мы, Знающие Имена, - гарантия анонимности людей. Мы, а не комбез, стоим на страже коренных основ Системы. Помни об этом, Мисси Пойзон. Помни! А твое настоящее имя - Вероника Румянова. Фамилия - наследственная, а имя определено по сводному майкрософтовскому именослову. И завтра ты познакомишься со своими родителями.
*
Мисси вышла от босса обескураженной и ошеломленной. Правдой о лжи, насквозь пронизывающей боготворимую Мисси анонимную демократию. Тем, что ей предстояло встретиться с родителями, тогда как подобные встречи давно считаются невозможными. Своим именем, своей фамилией. Подлинными. Теми, которые не выбирают...
А еще Мисси мучил вопрос, говорить или не говорить Цезарю.
*
Офис она покидала погруженная в глубокие раздумья.
А в вестибюле небоскреба, в котором снимала квартиру, ей повстречалась молодая женщина с ребенком, хотя и некрепко, но уже стоявшем на собственных ножках, держась за мамину руку. Возраст малыша явно превысил год - вскоре их с матерью ждала вечная разлука. Вечная, конечно, если мамаша не принадлежала к одной из династий Знающих.
Мисси подумалось о том, как люди жили встарь со взрослыми детьми. Противоестественно и дико...
Но столько всего перевернулось в голове после открытий этого дня. И еще Мисси предстояла встреча с людьми, от которых она унаследовала имя. Оно действительно казалось теперь чем-то совершенно иным, нежели шелуха-никнеймы. Имя, фамилия - не маска, которую можно сменить, а кожа на лице, которую не сбросишь...
Поднимаясь в лифте вместе с теми самыми мамашей и карапузом из вестибюля, Мисси-Вероника принялась фантазировать, что она, делая карьеру, когда-нибудь, а возможно и очень скоро, дорастет до доступа к информации об именах. И тогда раздобудет для Цезаря сведения и о его имени с фамилией. Цезарь так обрадуется!
И тут ее фантазии приняли совсем дикий оборот. Мисси представила себе, как они с Цезарем сбегут в глушь: в тайгу, джунгли, на необитаемый остров...
У Цезаря наверняка имеются единомышленники. Их можно будет взять с собой, чтобы не одичать или не помереть от скуки. Получится целая Коммуна Знающих Имена.
Они станут рожать и растить детей. Пусть жить одной семьей с большими детьми противоестественно и трудно, но какое, верно, счастье наблюдать, как растет тот, кто наследует твое имя. Пускай даже к имени и не прилагается никаких перспектив быстрой и легкой карьеры в Корпорации.
А и правда, почему бы и нет?
*
Но Мисси решила пока не говорить Цезарю ни о чем, приберечь сюрприз. Только ночью, в постели, попросила называть ее Вероникой - для пробы. О, какой потрясающий и роскошный у них выдался секс! Что-то бездонное и грозное отзывалось в глубине Мисси на звук ее истинного, природного имени, стократно усиливая наслаждение от каждой ласки. Очевидно, и вправду нет в мире слова слаще твоего имени...
Наверное, Цезаря тоже проняло не на шутку, потому что наутро он заявил:
- Знаешь, кроха, мне кажется, что Вероника тебе подходит лучше. Такое чувство, как будто это даже не никнейм, а твое родное, подлинное имя. Ты - никакая не Мисси, не Тагра, не Рита. Ты - Вероника. Давай я тебя всегда буду так называть?
Славно и тепло журчали речи Цезаря...
- Давай, - несмело проронила Мисси-Вероника. - Но только когда мы наедине, хорошо? Вероника - это будет мое тайное имя.
Цезарь вдруг, словно читая ее мысли, стал фантазировать, как хорошо было бы завести детей и по старинке растить их, дав им свои имена.
Мисси таинственно улыбнулась и, исчезая в дверях, бросила, что кто знает, может быть, у них еще получится что-нибудь в этом роде...
*
На улице к ней немедленно подплыла дежурная автокапля с шашечками, но Мисси отправилась в офис пешком. Офис располагался неподалеку, а время в запасе имелось. Мисси и так всегда являлась на работу задолго до начала рабочего дня, а сегодня, сбегая от провокатора Цезаря, еще и вышла из дома раньше обычного.
По дороге она стала думать о предстоящей встрече с чужими людьми, которые приходились ей родителями. Почему-то они сейчас начинали казаться еще более далекими и неродными...
Они представлялись Мисси категорически ненастоящими. Как видно, гораздо сильнее роднит все-таки не кровь в жилах, а тот воздух, которым ты с рождения дышишь вместе со своими близкими.
Хотя, наверное, и имена-фамилии. Мисси-Веронике намного роднее родителей казались те ее предки, что жили века назад, носили гордую фамилию Румяновых не таясь и не прячась.
И ей делалось печально и больно оттого, что уже ничего не переиграть, не прожить детство заново - с папой и мамой. Невозможно вернуться в прошлое, чтобы заставить их...
Если б на их месте оказалась она...
Но она прокручивала свои фантазии перед внутренним взором, и постепенно понимала, что в реальность их никогда не воплотить. Дети, коммуны... Кто им с Цезарем позволит? Мисси не видела реальных путей обойти запреты. И ей делалось больно, так больно... больнее с каждым шагом, приближающим ее к сделавшемуся внезапно неприятным и чуждым офису Корпорации.
А уже в холле, за пару шагов до проходной, ее вдруг окликнули по имени: "Вероника". И она оглянулась. Ведь прозвучало самое сладкое слово в мире.
*
В руках высокого седого человека с узким, кирпичного цвета лицом мелькнула черная карточка с его фотографией - кроме фото Мисси ничего не успела разглядеть.
- Комитет безопасности, - отрывисто пролаял седовласый. - У нас к вам возникло несколько вопросов, Мисси Пойзон, именующая себя Вероникой.
В тот же миг ее взяли под руки двое молодых крепких мужчин в темных костюмах с модным блеском. Вывели на улицу и усадили в автокаплю с намалеванным на бортовой мембране жирафом, рекламирующим суррогатные бананы "Чунга чанга". Завязали глаза и куда-то повезли.
Мисси была настолько потрясена и напугана (ведь она, откликнувшись на "Веронику", по сути созналась в преступлении), что все манипуляции с собой принимала покорно и без возражений. Даже ни о чем не спрашивала.
Спустя десять или пятнадцать минут, автокапля с жирафом остановилась. Мисси вывели, проводили через невидимые двери, предупредив о рельсе на пороге, после чего сняли с глаз повязку. Просторное высокое помещение представляло собой, вероятно, пустующий склад.
Пленную обладательницу имени завели в дальнюю тесную каморку и усадили в кресло посередине помещеньица. Ее руки под молчаливым контролем кирпичнолицего человека, по-видимому, главаря, привязали к подлокотникам, на запястья налепили электроды. Потом сподручные кирпичнолицего отошли в стороны; один из них взял в руки планшетку-ноутбук.
- Полиграф, - сообщил главарь комбезовцев, проследив за взглядом Мисси. - Он же детектор лжи.
А потом принялся сыпать вопросами:
- Почему ты считаешь себя Вероникой Румяновой?
- Кто тебе передал секретную информацию?
- Ты раздобыла ее сама?
- Каким образом?
Мисси не отвечала. Но кирпичнолицый пролаял, что запираться бессмысленно. Если она будет продолжать в том же духе, ей просто впрыснут сыворотку правды, чтоб не тянуть резину.
И Мисси-Вероника призналась во всем.
Ей предложили сотрудничество: она должна собрать компромат на Директоров Корпорации, выявить каналы противозаконного подключения к секретным файлам.
Выбора не оставалось. Мисси-Вероника кивнула в знак согласия, ей освободили руки, и она, не читая, подписала какие-то бумаги.
*
Мисси снова завязали глаза и отвезли обратно к офисному зданию. Где и освободили.
Она, не колеблясь ни секунды, направилась прямиком к большому боссу.
Монбланец на удивление спокойно выслушал ее сбивчивый, взволнованный доклад. Потом сказал:
- Успокойся, деточка. Ты все сделала правильно. Когда уже попал на крючок, корчить из себя героя поздно и глупо. А твоей вины в проколе нет. И не беспокойся ни о чем. Забудь о комбезе как о страшном сне. Ведь его и не случалось с тобой. Простая проверка... Нам всего-навсего требовалось убедиться в твоей полной лояльности. Потому что на самом деле нет никаких секретных баз данных, и нет у нас имен и фамилий. А вот трения с комбезом...
Мисси осипшим голосом переспросила:
- Нет имен?
- Нет, - подтвердил большой босс. - И твой главный комбезовец - штатный психолог корпорации.
Тишина длилась несколько мертвых секунд. Потом Монбланец распорядился по селектору:
- Позовите господина психолога.
Через минуту в комнату вошел тот самый кирпичнолицый высокий человек. Коротко поклонился Мисси и замер перед большим боссом.
- Знакомься, Мисси, - сказал Монбланец. - Метаформий Труль, директор психологической службы Корпорации.
Мисси несколько раз ошарашенно перевела взгляд с босса на психолога и обратно.
- Надеюсь, - сказал ей Метаформий Труль, - мы вас напугали не слишком сильно, мадемуазель?
Его голос звучал гораздо мягче, чем на допросе, и ничуть не лающе. И очень по-доброму, сочувственно, без малейшего намека на иронию или насмешку.
Мисси почувствовала громадное, колоссальное облегчение. Но и такую пронзительную боль - внезапную и необъяснимую, - что вдруг разревелась.
Метаформий снисходительно улыбнулся. Монбланец недовольно поморщился.
- Успокойся, деточка... - протянул он. - Ты испугалась, и это нормально. Успокойся. Теперь все будет хорошо. Или ты действительно жалеешь, что не стала обладательницей наследственного имени?
Мисси попыталась задуматься над ответом, но мешали собственные слезы. Все же, ей удалось, не прекращая рыданий, отрицательно покачать головой.
Пока она не проплакалась, босс и психолог больше не сказали ни слова.
А потом Монбланец просто махнул рукой:
- Ступай, Мисси Пойзон. Ступай. Умойся и приведи себя в порядок. И можешь идти домой. Ты заслужила выходной. Тебе, помимо прочего, сейчас требуется привести в порядок не только свою милую мордашку, но и мысли.
Мисси, не поднимая глаз, встала и поплелась к дверям. На пороге ее настигло последнее напутствие Монбланца.
- Ты получишь новое назначение уже к завтрашнему дню, Мисси. Оно придет к тебе по почте или факсу. И держи крылышки пучком, мотылек!
Мисси задержалась на секунду, чтобы кивнуть в ответ - куда-то в район остроносых темно-коричневых ботинок Метаформия Труля. И вышла.
*
- И что скажешь? - спросил Монбланец Ной, едва закрылась дверь за Мисси.
- Что тут говорить? - пожал плечами Метаформий. - Все стало ясно еще после ее утреннего разговора с Цезарем. А финальная сцена с потоками слез - только последний штрих к картине. Девчонка проявляет совершенно очевидную реакцию психологического сращения с именем. Для нее имя значит намного больше, нежели инструмент власти. Она готова гордиться им, наслаждаться его звучанием, отстаивать его честь. Мисси Пойзон никак нельзя посвящать в наши настоящие тайны.
- Да! - досадливо крякнул большой босс. - Увы, бедняжка Мисси не годится на роль носительницы имени. А какие подавала надежды! Но никогда нельзя угадать, как они прореагируют. Эх... Однако, дружище Труль, Мисси Пойзон не единственный мой ребенок. Правильно? Хех, выше нос! Кто-нибудь из моих многочисленных отпрысков обязательно окажется годен к продолжению рода Самсоновых. А этого парня, как там его, Цезарь? Отзывай его, пожалуй. Пускай отдохнет, скоро у него появится много новой работы.
*
...Расплющенная крепдешиновая бабочка кое-как выбралась из офисного здания и вползла в автокаплю-такси. Несколько часов каталась по городу, выбирая случайные направления, пока вдруг не узнала за окном свой подъезд. Отдала борт-компьютеру команду "стоп". Выпросталась из капли.
Поднялась на лифте и обессиленно ввалилась в квартиру. С трудом освободилась от туфелек, босая прошлепала в комнату. На журнальном столике заметила записку. Взяла, пробежала рассеянным взглядом. Там было написано крупным, размашистым почерком ее несимпатичного, но обаятельного бойфренда: "Кажется, наши отношения вступают в нежелательную фазу, кроха. Прости, но я не чувствую себя готовым. Возможно, ты тоже согласишься, что нам лучше расстаться. Хотя бы на некоторое время. Не ищи меня. Удачи! Целую толстыми мокрыми губами, твой навеки Цезарь Спарк".
Чуть слышно застрекотал факс. Расплющенная бабочка безучастно уронила на ковер записку бывшего бойфренда и приняла из лотка лист с еще одним посланием.
Оно оказалось уведомлением из Корпорации. Расплющенная бабочка получала высокую должность помощника управляющего филиалом. Филиал, правда, размещался в какой-то дыре, абсолютно незнакомой бабочке.
Она с уведомлением в руках села за персоналку, открыла географический сайт и убедилась в том, что "дыра" - и вправду полная дыра.
Тогда расплющенная бабочка открыла в отдельном окошке майкрософтовский мастер никнеймов и стала подбирать подходящий для новой жизни. "Наверное, - подумалось ей, - главное, чтобы не звучало слишком сладко".
Сладкое вообще вредно для фигуры.
»
Здравствуйте, Дмитрий!
Спасибо за комплименты и "неровности". Насчет приведенных Вами примеров, отвечу по пунктам.
Весь первый абзац, если не все начало, как мне кажется, требует переработки.
Дмитрий, я очень внимательно отношусь к первой фразе текста. И я прекрасно понимаю, что "меняется" что-либо обычно "после того как", а не "когда". Еще лучше я понимаю, что писать субстантивированными местоимениями не есть художественно и мило.
Зачем же тогда я так пишу? Расскажу о своих мотивах от самого их корня.
Несколько лет назад, когда в моей голове ещё бродила первая мысль попробовать себя в прозе, я то ли очень кстати, то ли ещё более некстати оказался в Третьяковской галерее перед панно Михаила Врубеля "Принцесса Грёза". И впервые во всей глубине прочувствовал ту драматическую расчленённость объёма, которую чаще всего как раз и отмечают как наиболее характерную черту авторской манеры великого живописца. Она, конечно, представляет собой способ передачи мироощущения художника. Но это и моё мироощущение. С того дня, кстати, нет для меня художника ближе Врубеля.
Но каковы технические средства, которыми гений создаёт эффект невозможной на плоскости холста расчленённости объёма, - объёма, который и сам всего лишь воображаемый?
Я не художник, и я не знаю. Но воспринимаю свой текст - всякий раз как холст. Твердо верю, что метафоры, сравнения, эпитеты безусловно способны создать эффект объёма. А как быть с эффектом его расчленённости? Между тем, впечатление от "Принцессы Грёз" настолько захватило меня, что я, пожалуй, уже никогда и не смогу работать над текстом, своим холстом, не думая о его объёме, который мне всегда хочется видеть именно драматически расчленённым.
Грамматически верные, но необычные конструкции, точно передающие необычные, непривычные и странные смыслы, - вот моё техническое средство, которым я стараюсь быть в литературе хоть чуточку похожим на Врубеля в живописи. (Замечу, предупреждая возможный вопрос, что сюрреализм меня мало интересует - как в живописи, так и в литературе. Иррациональность реального бытия мне гораздо интереснее анализа его подсознательных преломлений и т. п.)
Я отдаю себе отчёт в том, что существует множество критиков, для которых любое преломление смыслов недопустимо. Мне встречалось множество критиков-любителей, которые в любой зевгме, синекдохе, любом оксюмороне или удвоении понятия видят непременно стилистическую ошибку. И тем не менее, зная, что мне будут снижать баллы, я радуюсь зевгмам, оксюморонам и прочим конструкциям со смещениями смысла в моих текстах больше, чем метафорам, к которым критики, конечно, более привычны.
Особенно радуюсь я им в первой фразе, поскольку она задает ракурс восприятия всего текста; через призму первой фразы читателю придётся смотреть на весь рассказ под тем углом и в том свете, которые задам я. Один из моих рассказов начинался с фразы "Красавица-то Вика Сапсанова была так себе, средняя"; этот рассказ играл на конкурсе, и за этот оксюморон (ещё и насквозь проаллитерированный, о ужас!), был раскритикован вдребезги. Сейчас, поддавшись минутной слабости, я изменил начало, и фраза ушла вглубь. На днях непременно верну всё на место - и не в последнюю очередь именно потому, что хочу, чтобы текст начинался с аллитерированного оксюморона.
Так и здесь. Фраза грамматически верна, хотя конструкция и необычна. Значение её точно на все сто (именно в тот самый момент "когда", а не "после того как", и именно что "всё для Мисси"), оправдано всем текстом. А её смысловое наполнение сознательно подвергнуто "драматическому расчленению". Для меня эта фраза - лучшее, что есть в тексте.
-------
Подозреваю, что и большинство других замеченных, но не упомянутых Вами "неровностей" носит тот же характер дискуссионных - это неровности, расставленные мной в тексте сознательно и с любовью. Нравится кому-то или не нравится, а я ради них и пишу.
Хотя, конечно, я не отношусь к своим текстам как к чему-то неприкасаемому. Править всегда есть что, и даже некоторыми дорогими мне моментами я иногда готов поступиться.
И конечно, "неровностей" у меня всегда окажется особенно много в начале текста, где особенно важны нужные краски. Впрочем, и недочетов тут будет больше, потому что грань тонка. Есть они и в данном тексте, в частности, с настолько острым взглядом, Вы не могли не заметить возможности двойного соотнесения в обороте "поскольку она уже успела дослужиться до квартиры в престижном районе бок о бок с деловым центром полиса". Такие фразы - безусловные недочеты, требующие правки. Если бы ее возможность была оговорена в Правилах Конкурса, я бы, думается, давно устранил их все или почти все. (Признаться, идея рассказа появилась у меня ещё в первых числах октября, но сел и написал текст я буквально накануне окончания приёма работ. Жаль бывает расставаться с идеями. Помните, у Достоевского? "Кстати: мне всегда приятнее было обдумывать мои сочинения и мечтать, как они у меня напишутся, чем в самом деле писать их, и, право, это было не от лености. Отчего же?" Вот и у меня почти то же самое (*иронически посмеиваюсь*)).
Что-то бездонное и грозное отзывалось в глубине Мисси на звук ее истинного, природного? имени
...И здесь я тоже прекрасно понимаю смысл Ваших претензий, Дмитрий. Конечно, "природного" - это далеко не то же самое, что "данного при рождении". И эту гиперболу вполне можно прочитать как употребление слова не в его значении. Но смысл именно таков, и он подготовлен. Нормальный читатель, думается, в девяти случаях из десяти и не заметит никаких гипербол и подмен, а читатель-критик... ну что ж, это его право - казнить или миловать :).
Впрочем, здесь уже для меня и не принципиально, и эту фразу я готов изменить, если таково будет условие РЕДАКЦИИ, готовой опубликовать мой текст. Но пока я волен хозяйствовать в своих текстах безраздельно, я скорее выкину из этой фразы "истинную", а не "природную".
И не беспокойся ни о чем. Забудь о комбезе как о страшном сне. Ведь его? и не случалось с тобой. Простая проверка...
...А вот здесь согласен с Вами целиком и полностью. Абсолютно никчемушняя двусмысленность, нуждающаяся в правке. Впрочем, перефразировать высказывание не сложно и не долго.
--------
Ещё раз спасибо за краткий, но содержательный комментарий, давший мне отличный повод для многословного и пространного выступления, которые я так люблю.
Спасибо и за пожелание успеха. Вам тоже удачи, Дмитрий!
--
С уважением,
Сергей Бережной.
В первую треть текста рассказа мной внесены небольшие изменения.
Письмо с файлом Word, содержащим обновленную версию рассказа, отправлено на адрес editor@Chayka.org
Дата внесения изменений по времени сайта: 15 ноябрь, 2007 - (около 10:20)
ЗдОрово написано! :)
Но есть вопросы:
1. А как называют детей в том нежном возрасте от разлуки с родителями и до момента, когда ребенок может сам выбрать себе имя?
2. Героиня несколько раз думает, что жить со своими детьми "противоестественно и дико". Я понимаю, что вы и так урезали свой рассказ, чтобы влезть в формат конкурса, но все-таки хотелось бы хоть пару фраз о том, как в вашем обществе возпитываются дети. Бо я, конечно же, ничего противоестественного не вижу :)
3. Категорически не согласен с вашей абсолютизацией принципа наследственной передачи власти. Даже сейчас, если ты придешь в корпорацию и заявишь директору "папа", это не будет означать, что ты автоматически получаешь право на часть активов; что уж говорить об обществе, где люди уже N поколений живут без имен...
4. "Свои люди - это наши дети и внуки"? С какой же, интересно стати, если учесть, что ребенок воспитывается не в семье и значит у родителей нет возможности заложить в него те знания, которые собственно и составляют основное преимущество "семейного бизнеса"?
5. Я оооочень сомневаюсь, что наследственое имя будет иметь хоть какую-то маломальскую ценность в описанном вами обществе, несмотря на ваши попытки доказать обратное.
6. Умилил "майкрософтовский именослов" :)
В общем, натяжек много, но идея все равно хороша :)
Удачи на конкурсе!
BR
Harpy Furman
Спасибо за "ЗдОрово" и вопросы :)
Вообще говоря, любая антиутопия будет иметь сильный налет абсурдизма. Даже если это роман, в котором можно прописать и обосновать все. Ну а уж если приходится выбирать между объяснениями и сюжетом...
Но на вопросы отвечу с удовольствием.
1) Там Мисси вспоминает о "первом общественном никнейме", который дают детям вместо полученного от родителей, а вот откуда его берут - действительно черт его знает. Наверное, из того самого "майкрософтовского мастера никнеймов", который Мисси открывает в финале рассказа, хе-хе...
2) Ну а если подключить воображалку? Если б вы вообще нигде и никогда не видели детей старше полутора-двух, воспитывающихся или хотя бы встречающихся с родителями, разве такие методы воспитания и вообще проживания не показались бы вам неестественными, по крайней мере нецивилизованными?
3) А кто говорит об абсолютизации? Далеко не каждый потенциальный наследник становится таковым на деле. Они выбирают из числа своих детей подходящих. Мисси, кстати, выбирали-выбирали...
4,5) Не совсем семейный бизнес, скорее хранение тайного знания и преемственность власти. Наследственная преемственность - потому что как же совсем без родственных чувств? Рудименты родственного чувства сохраняются и в этом обществе - ну невозможно совсем не думать о своих детях, тем более первые полтора-два года проводятся все-таки вместе с ними, что, кстати, чрезвычайно важно для формирования мало-мальски здоровой психики ребенка.
6. Натяжек - нету :)))
Удачи и Вам :)
Я прекрасно понял, почему героине воспитание детей в семье кажется диким. Мне просто интересно было бы знать подробности воспитания детей в ее обществе :)
BR
Harpy Furman
Штрихами процесс намечен, что же касается подробностей, то и я был бы не прочь о них написать. А еще мне чрезвычайно интересно было бы посмотреть, как себя чувствуют неимеющие имен люди преклонного возраста, задумываясь о близкой встречи с Богом. А не удалось даже бросить пару штрихов - просто некуда.
Но если обо всем этом писать, то получится как минимум повесть. Если, конечно, хочешь все-таки оставить в тексте и некоторое развитие ситуации, толику драматизма и т. д. - все то, что делает текст художественным.
В любом случае не имеет смысла пытаться в рассказе охватить необъятное, я такой цели перед собой и не ставил.
Подробности - для романов и диссертаций :)
По-моему, этот рассказ о тенденции к обезличиванию, преобладающей в Интернете (посмотрите хотя бы на мое имя), и о том, к чем это может привести в будущем :)
BR
Harpy Furman
Писался рассказ именно об этом.
Однако. Ноги у рассказа не только из интернета растут.
В его обсуждении в другом месте всплыло имя Эриха Фромма, не помню уже по какому поводу, и мне вспомнилось, что в своей книге "Бегство от свободы" Фромм много писал об анонимном характере власти в современном демократическом обществе - как власти политической с разделенной ответственностью политических партий и их членов, так и экономической властью безликих корпораций.
Так что, идею анонимной демократии я вынужден уступить гению психоанализа :)
Можно сказать, что я, не думая о том, довел ее до логического предела, ну, того самого, где логика обращается абсурдом.
Уважаемый Сергей!
Очень хороша идея рассказа.
Технически — много недочетов и неровностей, но это дело наживное. У Вас может получиться.
В целом рассказ хорошо задуман и достаточно хорошо написан. И что немаловажно, он по теме конкурса.
Желаю успеха,
С уважением,
Д.П.
P.S.
Примеры мест, над которыми, на мой взгляд, надо было бы поработать. Это только некоторые примеры. Весь первый абзац, если не все начало, как мне кажется, требует переработки.
Что-то бездонное и грозное отзывалось в глубине Мисси на звук ее истинного, природного? имени
И не беспокойся ни о чем. Забудь о комбезе как о страшном сне. Ведь его? и не случалось с тобой. Простая проверка...